Ольга Ивановна Бич (2 августа 1891 Дрогичин – 1 февраля 1983, Ленинград) – архивист, библиограф, историк античного искусства и археологии, переводчик, детский поэт.

Как значилось в справке, которая давалась для вступления в брак в начале века, "Ольга Ивановна Бич - православного вероисповедания", - это почти всё, что знали о ней еще недавно. С 1928 года до самой смерти жила по одному и тому же адресу: Ленинград, ул. Восстания, д. 20/16, кв. 35. Судя по всему, там же пережила и блокаду. В 1926-1927 годах выпустила три книжки для детей (все - в ленинградском издательстве "Радуга"): "Мал-Малышок" (1926), "Ежики" (1926, два издания), "Храбрый козел" (1926, три издания). Кроме того, в 1920-1930-е годы немало работала как переводчик поэзии: к примеру, в томе "Библиотеки поэта" "Грузинские романтики" (1940) находим ее переводы из Александра Чавчавадзе, очевидно, сделанные с подстрочника, но переиздаваемые до наших дней. До войны переводила и прозу (в частности Анри де Ренье), нередко в соавторстве с Ольгой Брошниовской, точнее Брошниово-Брошниовской, той самой, которую, как свидетельствовал К. Чуковский, Демьян Бедный подозревал в знаменитой фальсификации - авторстве дневника Анны Вырубовой, фрейлины императрицы Александры Федоровны (кстати, дочери композитора Танеева).
Однако с Ольгой Бич связана еще одна история, посмертная. Людмила Алексеевна Аксенова, старший научный сотрудник фонда прикладного искусства музея истории Петербурга, рассказывает: "4 января 1984 года инспектор госдоходов Дзержинского Райфинотдела пригласила меня для осмотра мебели, предназначенной к передаче в наш музей, в квартиру № 35 на улице Восстания, 20/16. Жительница этой квартиры, Ольга Ивановна Бич, скончалась в начале 1983-го. После осмотра мебели ее заинтересовали документы, принадлежавшие хозяйке квартиры. Из них стало ясно, что < ...> до революции ей принадлежало несколько домов в центре Петербурга, то есть она была довольно богатой. В советское время до Великой Отечественной войны Ольга Ивановна работала в Эрмитаже, в 50-е годы стала библиотекарем. И всё это время у нее была домработница. <...> Через отдельные предметы, бумаги понимаешь, что это был за человек. Поэтому мне было интересно всё. Я обратила внимание на старинное бюро, которое хотел забрать театральный музей. Знаю, что в такой мебели обязательно есть тайник. Нажимаю заветную кнопочку. И, что бы вы думали, - нахожу клад. Коробочку с надписью "Ганъ" (один из известнейших ювелиров). В моих мыслях - что делать?! Не знаю, что мной двигало, но я взяла коробочку, подошла к столу и крикнула: "Я клад нашла!" Все на меня смотрят, как на сумасшедшую. Я даже растерялась. Открыла шкатулку и высыпала на стол содержимое - золотые броши, булавки, изумруды, булавки для галстука с черными жемчужинами. Всего 48 драгоценных предметов". Трудно сказать, что стоит за всем этим: след к спрятанным драгоценностям кого-то из императорского дома? темная история блокадных лет? Еще можно узнать, но, скорее всего - не узнаем. А Ольга Бич, помимо уютно прожитой старости, оставила по себе единственный след - вклад в историю русского поэтического перевода. Клад из заветного бюро, понятно, разворовали. Стихи остались.

Источник