«…Андрей сел за скрипнувший от неожиданности стол, оглядел старенькие стеллажи темного дерева, от пола до потолка укрывшие стены и от пола до потолка набитые корешками переплетов, втянул библиотечный воздух и даже зажмурился от предвкушения. Студент… Я студент. Взрослая жизнь, настоящая жизнь, несбыточным миражом сверкавшая где-то впереди весь проклятый последний школьный год, все тревожное абитуриентское лето, настала. Новые, не обкатанные языком слова – стипендия, аудитория, семинар – звучали как заклинания, вызывающие волшебство, которое вот-вот должно случиться.
Волшебство случилось – в читалку вошла длинноволосая девица с красивым злым лицом и брякнулась впереди, спиной к Андрею…»

«…Год назад среди страждущих неожиданно обнаружился генерал. Настоящий. Лампасы и погоны проступали сквозь ткань изысканных костюмов. В общем, генерал с возможностями и со вкусом. Звали старого чекиста подобающе – Петр Сергеевич Березин. Причем его национальность сияла на лице не меньше, чем Яшина.
Он сразу пошел на штурм Марии Яковлевны, но его облили кипящей смолой еще на подступах к крепости.
Оценив потери, он предложил искреннюю дружбу…»

«…Блондинки. Хитрые и загадочные, они заходят в мою душу на восхитительных кораблях. Не на катерах каких-нибудь, кромсая с рёвом морскую гладь и создавая пену, исчезая так же молниеносно, как и появились, а именно на кораблях. На старых, восхитительных фрегатах. Величественно и надолго.
Первая блондинка посетила в конце восьмидесятых. Мне было тогда двенадцать лет. Я ждал её вечерами. Я сидел у телевизора и нервничал, потому что появление её нередко затягивалось. Причина – советская власть…»

«…Разумеется, граф влюбился в меня с первого взгляда. Он дарил мне всё, что попадалось под руку: цветы, бриллианты, столовое серебро.
Но я была непреклонна и из всех подарков принимала только бриллианты…»

«…Да, вовсе не дураком был Сергей Ильич Кузеванов, а очень даже умным и полезным для своего семейства человеком. И ошибались те, кто считал его ненасытным хапугой-коррупционером, плюнувшим ради личной выгоды на людей. Конечно же, не ради денег старался Кузеванов, а, как многие люди пенсионерского возраста, ради интонации близких. Ведь если нет у человека на склоне его дней ничего за душой – ни денег, ни недвижимости, – то какой интонации он может ждать от близких? «На тебе твой суп!» – грубым голосом скажет ему супруга. А то, пожалуй, и вовсе ничего не скажет, а только тягостно промолчит, метнув миску с варевом под нос бедолаге. И тогда такая тишина в доме настанет, какая бывает, когда проехавший по захолустной городской окраине поезд надолго опрокинет протяжным своим гудком все мелкие живые звуки.
Да, вот как умеет молчать супруга неимущего человека. Впрочем, что молчать… Она и супу, пожалуй, ему никакого не подаст…»

«…Сердце приятно вибрировало в такт мыслям о бренности, когда в кармане завибрировал телефон. Номер был неузнаваем. Дома это настораживает, а на улице кажется приключением.
– Добрый день, вас слушают, – не соврал в трубку я.
– Привет, Олег, это Лена, узнал меня? – Голос был прекрасным и звонким, однако статус личной жизни не открывал, как, впрочем, и не создавал ассоциаций с конкретным человеком, учитывая крайнюю редкость имени Лена.
– Конечно, ты не узнал, где уж мне! – Звонкий женский голос продолжал вещание, вполне обычно восприняв мужскую паузу за возможность поговорить сама с собой…»

«…Едва Лариса стала засыпать, как затрещали в разных комнатах будильники, завставали девчонки, зашуршали в шкафу полиэтиленами и застучали посудами. И, конечно, каждая лично подошла и спросила, собирается ли Лариса в школу. Начиная с третьего раза ей уже хотелось ругаться, но она воздерживалась. Ей было слишком хорошо, у неё как раз началась первая стадия всякого праздника – высыпание. К тому же в Рождество ругаться нехорошо. Конечно, строго говоря, не было никакого Рождества, а наступал Новый год, да и то завтра, но это детали…»

«…В последний день пребывания в раю я увидел их.
Одна успокаивала другую, горько рыдавшую.
Конечно, я не мог пройти мимо. Включив всё своё обаяние и навыки, полученные в студенческом театре эстрадных миниатюр, мне удалось узнать, что же произошло.
Девушка Света (брюнетка) рассказала мне, прерываемая рыданиями девушки Лены (блондинка), что короткая любовь последней с юношей по имени Адгур закончилась его исчезновением. Вместе с золотой цепочкой и колечком, на которые Лена копила больше года…»

«…Она была девушкой по вызову.
В свои двадцать пять лет успела стать призёром Всероссийского танцевального конкурса, два раза выйти замуж и родить двух дочерей.
Мы познакомились пошло-банально, хотя и достаточно забавно.
Когда она распахнула входную дверь приватного номера сауны с криком: «Стоять! Бояться!» – мой школьный товарищ (а ныне вице-мэр) Миша Купонов поднял руки вверх, не сразу поняв, что прибыл эскорт-сервис и какое-то время он ещё может побыть на свободе.
Она чем-то меня зацепила тогда…»

«…Идея покончить с одиночеством оформилась в июне, месяц тому назад, когда, плавно прокручивая ленту «Фейсбука», я увидел фото молодой парочки, странной даже для этого виртуального кладбища остатков веры в человечество… Парочка выделялась на фоне унылых перепостов своей вызывающей демонстрацией счастья, радостью, впечатанной в саму плоскость снимка, такой естественной и незамысловатой, какая бывает только у собак, влюблённых и идиотов. Я подумал странное: «Вот они – вместе». И от этого чужого слова стало вдруг как-то особенно грустно…»

«…Через два часа пятьдесят минут от славы нашей группы, как достаточно сильной и подготовленной, ничего не осталось. Тела после резни были раскиданы по всему коридору. Краснолицые, недобро возбуждённые, тела глухо негодовали… Из двадцати шести человек с первого захода экзамен сдали только трое самых прилежных девушек, сдали на «хорошо». Двадцать три студента получили «неуд».
Это был сильный и, главное, неожиданный удар…»

«…Я остановился перед сверкающими дверями салона красоты, потоптался немного, дёрнул дверь на себя, прочёл надпись «от себя», толкнул дверь и оказался внутри.
Повсюду царили роскошь и благоухание. Стены мерцали цветом тусклого серебра, в зеркалах, обрамленных золочёной резьбой, проплывали таинственные отражения, хрустальные люстры струили приглушенный таинственный свет. По этому чертогу порхали кокетливые нимфы в белом. За стойкой портье, больше похожей на колесницу царицы Нефертити, горделиво стояла девушка безупречных форм и размеров, качественно выкрашенная под платиновую блондинку. Девушка взглянула на меня с царственной иронией, не лишённой, однако, некоторой благосклонности.
– Я вас слушаю, молодой человек, – молвила Нефертити со своей колесницы…»

«…Наконец пятьдесят третий автобус приезжает.
Только что прошёл дождь, и поэтому автобус медленно выплывает из туманной предзакатной дымки начала октября, разворачивается, расчерчивает фарами киоски с шаурмой и обклеенный драными объявлениями бетонный забор «Автосервиса», выдыхает воздушным компрессором, как вздыхает, поднимая тем самым с земли облака тяжёлой мокрой пыли, и замирает на остановке.
Автобус напоминает сома, что долго таился в зарослях ракиты, в коряжнике, в подводной норе ли, а потом с наступлением темноты вышел на охоту.
Кстати, баба Саня, её так все звали в поселке, рассказывала, что однажды на Клязьме, недалеко от их садоводства, сом напал на человека и попытался утащить его на глубину, чтобы там заглотить…»

Ничего в Еве не было. Рыжая, худая, низенькая. Постоянно дымила. В детстве у Евы отец умер от врачебной ошибки. Думали, что язвенный колит, а оказался обыкновенный аппендицит. Когда прорвало, отца даже до больницы не довезли, так и отошёл в «Скорой помощи»… Отец часто снился Еве, и поэтому она писала статьи о врачебных ошибках. Много раз она, захватив с собой меня в качестве оператора, выезжала в какие-то заброшенные и запущенные больницы для проведения очередного журналистского расследования. Все эти желтолицые, скрюченные, измученные больные любили Еву, а администрация города и главный врач города Еву ненавидели…»

«…Иногда я просыпался среди ночи и внимательно вглядывался в её овальное, мягкое лицо и думал, как внешность может быть обманчива, как в этом небольшом и хрупком тельце скрывается столько воли и мужества. Я бережно и осторожно перебирал её тёмные каштановые волосы, горько проводил ладонью по нежной коже и думал, что, наверное, я просто ущербен, что мне нужна какая-то другая женщина, добрая и покладистая, которая будет смотреть мне в рот и выполнять мои маленькие мужские прихоти. Чтобы я входил в дом, медленно снимал ботинки, аккуратно мыл руки в ванной, торжественно садился за стол, а она бы в фартуке, улыбаясь, говорила мне: «Антон, ужин готов».
Но Света всегда была где-то там, далеко…»

«…Неизвестный миру автор сообщал: «Нежные, уютные, излучающие тепло шатенки недооцениваются мужчинами. И зря! У большинства из них ровный, спокойный характер. Они коммуникабельны и приятны в общении, с удовольствием заводят новые знакомства, с ними не нужно долго и мучительно подбирать тему для разговора, непринуждённая беседа завязывается сама собой. Им свойственны уравновешенность и стрессоустойчивость».
Антону же вечно везло на взбалмошных блондинок и упёртых брюнеток…»

«…Аньку считали дурой. Особенно подруги. Мама говорила, что она далеко пойдёт. Потому что рыжая.
Из городка нашего уходить надо далеко. А если близко – воротишься. Вернуться хуже, чем остаться. Как выиграть в лотерею и билет потерять. Всю жизнь до конца себе не простишь.
Анька знала, что у неё всё будет по-другому. Только её никто не слушал. Смеялись между собой, а часто открыто. Говорю же, за дурочку держали…»

«…Я был самым молодым, и так уж получилось, что я был ещё и единственным наследником семейства. Род Матковских мог прерваться на мне, а мог и не прерваться, как знать, господи прости. Поймите, всё внимание было приковано не к деду и не к тётке, прибывшей прямиком из Парижа, но ко мне – ведь именно на мне лежала огромная ответственность.
И все переживали из-за меня.
Понять можно.
Ведь женщины у меня как не было, так и нет.
Не знаю, как так получилось…»

Дмитрий Натанович Притула (1939–2012), известный петербургский прозаик, прожил большую часть своей жизни в городе Ломоносове. Автор романа, ряда повестей и большого числа рассказов черпал сюжеты и характеры для своих произведений из повседневной жизни «маленьких» людей, обитавших в небольшом городке. Свою творческую задачу прозаик видел в изображении различных человеческих качеств, проявляемых простыми людьми в условиях непрерывной деформации окружающей действительностью, государством — особенно в необычных и даже немыслимых ситуациях.
Многие произведения, написанные им в 1970-1980-е годы, не могли быть изданы по цензурным соображениям, некоторые публикуются в этом сборнике впервые, например «Декабрь-76» и «Радикулит». Другие, такие как повесть «Теплый сентябрь», были изданы лишь однажды, в журнале.
Тема «обиженных людей» прослеживается и в рассказах Дмитрия Притулы постсоветского времени. По этим текстам интересно проследить, как, изменяясь, политическая и экономическая система оставляет неизменными лишь человеческие страдания и несчастья. И как, вопреки ей, эти простые люди по-прежнему пытаются выживать, любить и быть счастливыми.
Книга подготовлена к печати ООО «Журнал «Звезда».

Роальд Даль — мастер рассказа, и в сборнике «Ах, эта сладкая загадка жизни!» его талант проявился в полной мере. Сочные, колоритные, парадоксальные истории буквально завораживают. Даль создает на страницах этой книги особый мир — настолько притягательный и ни на что не похожий, что отложить книгу, не дочитав до последней страницы, вам вряд ли удастся.

Ты обязательно найдёшь, что ищешь. И ответы к тебе придут. Но неважно каким способом, Ведь в итоге ты все найдёшь. (с) Песочный человек

Они, смеясь, вспоминают то, что было. Улыбаются тому, что происходит. Идут к успеху, несмотря ни на что. Из маленьких человеческих историй один общий рассказ – о людях, о жизни. Рассказ о любви.

Вы – женщина и вам за тридцать? Вы одиноки и не хватает приключений? Тогда эта книга покажет возможный вариант событий в вашей жизни, или альтернативную версию после расставания, возможный вариант развития всего человечества в ближайшие годы. София Бергольц – обычный юрист из Петербурга возвращается на свою малую родину после развода, и вместо спокойного отдыха у родителей попадает в водоворот невероятной истории. Приятного чтения.

«В один не слишком погожий и не слишком хмурый, не слишком знойный и не слишком студеный день по пустынным горам с суматошной скоростью катил допотопный потрепанный «Форд». От лязга и скрежета металлических частей взмывали вверх трясогузки в рассыпчатых облачках пыли. Уходили с дороги ядовитые ящерицы – ленивые поделки индейских камнерезов. С шумом и грохотом «Форд» все глубже вторгался в немую глухомань…»

Представьте себе человека, чей слух настолько удивителен, что он может слышать музыку во всем: в шелесте травы, в бесконечных разговорах людей или даже в раскатах грома. Таким человеком был Тайлер Блэйк – простой трус, бедняк и заика. Живший со своей любимой сестрой, он не знал проблем помимо разве что той, что он через чур пуглив и порой даже падал в обморок от вида собственной тени. Но вот, жизнь преподнесла ему сюрприз, из-за которого ему пришлось забыть о страхах. Или хотя бы попытаться…

Страницы