Аннотация

Мечте поколений, Теории Мира (Вселенной) стать явью мешает одно лишь: отсутствие в очах людских у Вселенной реального Центра, Оси, без какой величайшая эта cистема не зрима системой, с тем — непостижима. Нет Центра — пусты и бесплодны теории наши: Опора, Суть, Цель — он. Строг факт, что, таим так, Мир нам лишь в частях — хоры тел, будь то атомы или галактики, весь же — он есть однородный и в сути пустой мешок без центра и краев. Между тем, Пращур наш знал: у Мира есть Центр — то Луна. Очам зрячим она есть пункт Истины, Сат, Цели нашей, искать кою, сущую ради очей как Ближайшее их, Сат|еллит, Пифагор учил в шаге от них — от Земли, их опоры, шагнуть от которой единожды и есть достигнyть Луны.

Тайна ее, раскрытая в книге моей — тайна Речи, гла|голов загадка. Смысл слов языка, Луна-Истина из них изъемлема так, как давим сок из ягод ногой винодела и плод из утробы рукой повитухи. Любя Бога, Пращуры ведали это, меж них — Сок|Ра|т, мы же — забыли. Начальной порой людей, когда Луна была Солнцем, Огнем очей, слово в устах было Истиной: Луною, Мен|ою — речь, хор и|мен сущих. Когда ж Луна в очах сгасла, Огнь тенью стал, — Истина отошла в глубь слов, канула в них как Суть в форму, сосуд свой; к стяжанью ее Бог дал людям тогда действо Вакха, забытое ныне: жом горний*. Труд книги сей — вспомнить его, чтобы, внявши Оракулу, Себя познать нам как Мир, коим есть мы по истинной сути, достать Изнутри: Сок из слов как Луну из груди, где бдит в сердце она.
____________________________________________

* Жом этот есть равномерное и равномощно делящее действие разума на слово (имя) как целое, тождественное тому, как ноги винодела или его давильный пресс выжимают сок из плода, беря его не по частям, а целиком. Известный нам по школе разбор слова, членящий его на готовые, сущие до разделения приставку, корень, суффикс и окончание, ложен и неприемлем для Мудрых, поскольку, идя от части к целому и оперируя горкой уже наличных структурных кирпичей, он камня на камне не оставляет от самого слова, взятого в его уникальности творенья Божьего, слова, которого при вот таком превентивном разъятии просто не существует вовсе. Ведь коль элементы делимого известны заранее — к чему делить? Чего искать, если всё уже есть? Нет — делению столп само слово как корень себя, самосущный, делимый не загодя, а точно в момент деленья (ведь действуем мы в момент действия — не до него), вглубь идя как от Цел|ого к его частям в разуменьи его недробимости: ее как Жизнь, Сущность слова, а не руины его мы должны зрить за Цел|ь своего пути, за Пред|мет познания. Смысл, взыс|куем|ый так, не взять в прошлом как некий припас — небывалый, рождается он в вечный миг Настоящего, Жизни миг как Здесь-Сейчас (на|стоящий - стоящий поверх, над|стоящ: над людьми Бог, Луна над Землей бренной). Так имя Тьмы ви|ног|рад, взятое к познанью не как готовый заранее, т.е. умерший, набор «вин-о-град» (два корня с соединительной гласной меж ними), а как монолитно-живая, дышащая суть, предстает нам как ягода, сущая нóг рад|и: истинно, Бог и явил ее нам, чтоб трудом добывать из нее Вакхов сок.
Априорное виденье Речи как изначально разъятого, трупа — страшное в своей будней обычности дело разбора живого, идущее к нам от Аристотеля и служащее причиной нашего краха в попытках познать суть вещей, Богом вдутую в Речь. Зрить живою, единой ее (ведь она — такова), разделять не ножом, но любовью (тем, что единит, собирает) — вот способ извлечь и изведать нам Мир, сущий в ней: Жизнь — в живом. В том порука нам Вакх, лунный бог с его знаньем: В|ино, в Бога Вин|т.

Впечатления о книге: