Sello про Кавабата: Тысячекрылый журавль (Современная проза) 11 03
Очень многоплановое произведение, в котором, как это свойственно вообще японской литературе, через пунктирное вырисовывание характеров героев, противопоставляются красота и уродство, красота живая, полная переживаний (Оота и ее дочь Фумико) и красота холодная, запрограммированная на "правильное", согласно японским традициям, поведение (Юкико), прежние времена (когда чайная церемония была неотъемлимой частью жизни японцев) и новое время ("реквизит" становится ненужным - или распродается или прячется, за ненадобностью, в укромном месте). Домысливаемый, лежащий за пределами текста финал, наверное, таков: Кидзуки, так за несколько дней после заключения брака и не испытавший плотской страсти к своей жене, Юкико, не притронувшийся к ней, не испытавший себя мужчиной, по той причине, что для него она тот недосягаемый идеал красоты и чистоты, что он, как грешник, не может "испортить", всю оставшуюся жизнь будет страдать и мучаться от мысли о потерях: когда-то любимой (Оото) и возможного - не обретенного - счастья (с Фумико).
Оценка: отлично!

pilzchen про Кавабата: Тысячекрылый журавль (Современная проза) 15 05
очень легко читается. отличная вещь. хороший стиль. сюжет удивил очень концовкой. в любом случае, всем рекомендую!

reginamaris. про Кавабата: Тысячекрылый журавль (Современная проза) 23 08
Знакомство с японской литературой я начала с других авторов, поэтому с вниманием прочла и эту книгу. НО понять ее не могу, может, нужно время. Почему такой конец? На полуслове, на середине действия. Словно продолжение не попало в книгу. Попытаюсь подумать.

Дайнагон про Кавабата: Тысячекрылый журавль (Современная проза) 01 02
книга про экзотическую Японию, как мы, иностранцы, её себе стандартно представляем (чайные церемонии, раздвигающиеся двери, каллиграфия и кимоно), которая существует в этом виде , несмотря на европеизацию, американизацию и технологический прогресс. но это не стилизованная дешёвая картинка в национальной манере, это живая книга про чувства отличающихся от нас, но настоящих, живых людей.