«Опасный дневник» — повесть о Семене Андреевиче Порошине, отличном русском писателе XVIII века, одном из образованных людей своего времени. Порошин несколько лет был воспитателем наследника русского престола Павла Петровича, сына Екатерины II, вел каждодневные записи о его жизни, о его придворном окружении, о дворцовом быте, о событиях, волновавших тогда русское общество. Записки Порошина дают обширный материал для характеристики закулисной обстановки при царском дворе.
Этот дневник, о котором узнали главный воспитатель наследника Никита Панин и императрица, был признан «опасным», Порошин получил отставку и должен был немедленно покинуть столицу.
Впечатления о книге:
Антонина82 про Западов: Опасный дневник (Историческая проза)
18 09
Когда-то давно прочла эту книгу. И чтобы потом не читала нелицеприятное про императора Павла I, не очень доверяла информации. Почему-то это был один из самых «нелюбимых» советской властью царей. Особенно возмущали мнения, высказывания, которые характеризовали Павла, как малограмотного невежду. Всем бы быть такими невеждами!
Эта книга основана на дневнике, который вёл в течение двух лет наставник Павла Семён Андреевич Порошин. Написана очень хорошим языком. Может после прочтения этой книги в адрес его героя, вы также будете говорить «Бедный, бедный Павел».
Никос Костакис про Вязовский: Кодекс врача [litres] (Альтернативная история, Попаданцы)
05 05
– Полиция бы сразу доложила, – покачала головой княгиня, подошла к одной из икон. – Смотрите, Евгений Александрович! Какая тут древняя роспись
__________
Княгиня (!) называет иконы росписью.
Окультуренная княгиня.
pulochka про Карина Демина
03 05
О книге"Леди,которая любила лошадей"
Язык мой-враг мой! Мадам Лесина-Демина и т.д ! Вы пытаетесь подражать эпохе? Ну ,а что в итоге-дебри дремучие. Вы сами -то можете до конца прочитать свои опусы? И ведь в каждой истории ………
Олег Макаров. про Фаберже
02 05
Первые две книги серии читал с интересом, на третьей остановился
Надоело. Постоянные описания «технологии изготовления» и рутина затмевают ту немногую движуху, которая всё-таки есть