В романе «Крошки Цахес» события разворачиваются в элитарной советской школе. На подмостках школьной сцены ставятся шекспировские трагедии, и этот мир высоких страстей совсем непохож на реальный… Его создала учительница Ф., волевая женщина, self-made women. «Английская школа – это я», – говорит Ф. и умело манипулирует юными актерами, желая обрести единомышленников в сегодняшней реальности, которую презирает.
Но дети, эти крошки Цахес, поначалу безоглядно доверяющие Ф., предают ее… Все, кроме одной – той самой, что рассказала эту историю.
васильев михаил про Чижова: Крошки Цахес (Современная проза)
02 12
Какой необычный стиль. Или, как сейчас говорят, "язык". Метафоры. метафоры, и каждая глава тоже законченная метафора. Ощущается школа Юрия Трифонова -слова, в которых, как в зеркале, каждый видит свое. Так и хочется написать: дело Трифонова живет и побеждает, только для кого это теперь. Как недавно написал другой литератор, "я ощущаю себя актером, который стоит на сцене, но за мной уже разбирают декорации". Литературы уже нет, и читателя, для которого пишет Чижова уже нет. Хотя, кто знает?.. Книга живучее человека, современный читатель умрет, а другой может и прочитает.
tinon про Чижова: Крошки Цахес (Современная проза)
02 12
Замах на название, впрямую ассоциирующееся с известной сказкой Гофмана, в принципе оправдан.
Школьники, которых лелеяла и пестовала учительница английского - кумир ее лучшей ученицы, от лица которой идет повествование, - оказались неблагодарными. Они забыли, кому обязаны раскрытием своих талантов, еще не закончив школу.
Подобно гофмановскому Цахесу, эти детки принимали аплодисменты и почести окружающих исключительно на свой счет, напрочь забывая, кому они обязаны преображению и достижениям на сцене школьного театра, где эта необыкновенная учительница ставила с ними пьесы Шекспира на языке автора.
Но Елена Чижова далеко не Шекспир и не Гофман. Ее стиль мало приемлем для чтения. Он напоминает поток сознания, в котором превалируют личные эмоции рассказчицы. Разбираться в них – занятие не для слабонервных.
Притом, что замах был явно еще и на отражение исторических реалий школы 70-х годов прошлого столетия, ничего нового в этом аспекте я не обнаружила. Все это описано задолго до Чижовой куда более внятно и интересно. Людмила Разумовская в своей известной пьесе «Дорогая Елена Сергеевна», по большому счету, писала о том же, но… по-русски...
У Чижовой язык гуляет за эмоциями и не то, что понять – уловить ее мысли порою очень трудно. Так что роман «Время женщин», удостоенный премии «Русский буккер», я читать не буду.
Isais про Кратт: Великий океан (Историческая проза)
08 05
Проверил по оглавлению книги 1959 г. изд.: "Часть четвертая" и "Часть первая", которые якобы отсутствуют, -- фиктивные сущности. Их НЕТ.
Т.е. этот файл содержит полный текст двухтомного романа.
Анни-Мари про Демина: Леди, которая любила лошадей (Любовная фантастика)
07 05
pulochka, мышки плакали, но продолжали жрать кактус. Вы уже не впервые жалуетесь, как вам не нравится язык Деминой, да насколько вам трудно воспринимать текст, и вот мрачно, понимаешь. Вопрос: зачем мучиться и читать, если оно не заходит? Страдания очищают?
Isais про Робертс: Королевский гамбит [The King's Gambit ru] (Исторический детектив)
07 05
То же место в то же время, что и в цикле Ст. Сейлора "Roma sub rosa" -- те же исторические персонажи и события, заговоры и убийства. Но как же скуууууушно по сравнению с Сейлором! Оценка: неплохо
Никос Костакис про Вязовский: Кодекс врача [litres] (Альтернативная история, Попаданцы)
05 05
– Полиция бы сразу доложила, – покачала головой княгиня, подошла к одной из икон. – Смотрите, Евгений Александрович! Какая тут древняя роспись
__________
Княгиня (!) называет иконы росписью.
Окультуренная княгиня.