sibkron про Милош: Долина Иссы [Dolina Issy ru] (Современная проза) 05 06
Роман крупнейшего польского автора Чеслава Милоша. На первый взгляд прикидывается традиционным, но при более глубоком рассмотрении можно увидеть фольклорные, эстетические, философские (а конкретней религиозные) пласты и некоторую нелинейность прозы.
Описания природы, сцен охоты и рыбалки воскрешают в памяти лучшие страницы Тургенева и Аксакова.
"Печальна должна быть жизнь людей, которые, выйдя утром из дому, никогда не слышали бормотанья тетеревов: они не знают настоящей весны. В минуты сомнений их не посетит воспоминание о свадебном пиршестве, идущем где-то вне зависимости от всего, что их гнетет. Ведь если экстаз существует, разве важно, что его испытывают не они, а кто-то другой? Лиловые цветы с желтой пыльцой в чашечках вылезают из хвои на поросших бархатным пухом стебельках, когда тетерева-косачи танцуют на полянах, волоча по земле крылья и выставляя вертикально хвосты-лиры — чернильно-черные с белым подбоем. Их горло не вмещает избытка песни, и они раздуваются, исторгая из себя комья звука."
Мистические мотивы напоминают о Гоголе. Альбер Камю высоко оценил роман. А послесловие Томаса Венцловы само тянет на маленький шедевр.
Произведение - типичный роман воспитания. Первый сексуальный опыт, подглядывание за голыми женщинами, ревность, проникновение в суть отношений женщин и мужчин, первые мысли о самоидентификации и связи человека с природой.
"В утешение Бог послал Томашу мысли, которые прежде никогда его не посещали. Стоя на газоне, он любил широко расставить ноги, наклониться и смотреть сквозь их ворота назад: перевернутый таким образом парк выглядел неожиданно. Пост тоже менял не только его, но и то, что он видел. Однако переставал ли при этом мир быть таким, как раньше? Нет. И новое, и прежнее существовало в нем одновременно. Если так, то, может, мы не совсем правы, когда сетуем, что Бог все плохо устроил? Откуда мы знаем, не проснемся ли мы однажды и не обнаружим ли еще одну неожиданность, удивляясь, какими раньше были глупцами? И, кто знает, не смотрит ли Бог на землю сквозь расставленные ноги или после такого долгого поста, с которым пост Томаша не идет ни в какое сравнение?"
Самые сильные сцены: любовь Магдалены и ксендза Пейксвы (здесь вспоминается Гоголь), убийство и поджог Бальтазаром (здесь - Достоевский).
Помимо всего всплыли воспоминания из детства: деревня, холодное августовское утро, речка, рыбалка.
Кстати, не зря Венцлова приводит в пример манихейство при описании романа. Милош пытался соединить его с католицизмом. Наиболее яркий пример - пост Томаша и мистические фольклорные мотивы, которые свидетельствуют об активности зла. Хотя в отличие от другого автора - почвенника Жана Жионо, здесь оно не торжествует.
В целом, роман понравился своим лиризмом, философским уклоном и эстетизмом.