Дебютный роман американской писательницы Кэтлин Кент «Дочь колдуньи» сразу покорил и читателей, и критиков: он попал в список бестселлеров газеты «Нью-Йорк таймс» и был удостоен премии Дэвида Лангема за лучший исторический роман 2008 года. Кэтлин Кент, ведущая свой род от одной из «салемских ведьм», Марты Кэрриер («Жена изменника»), узнала о ее удивительной судьбе еще в детстве, слушая семейные предания. Задумав роман, Кент на пять лет погрузилась в изучение печально знаменитого процесса над ведьмами 1692 года, устроенного в городе Салем британской колонии Массачусетс в Новой Англии. В настоящее время Кэтлин Кент — признанный мастер исторического жанра, а ее роман «Дочь колдуньи» издан во многих странах мира.
Героиня этого «красивого, глубокого и трогательного романа», дочь Марты Кэрриер, десятилетняя Сара острым умом и строптивостью пошла в мать, и им обеим непросто найти общий язык с родней, соседями, пуританскими священниками и особенно друг с другом. Но в тяжкий час испытания, когда вокруг поднимается истерия мракобесия и доносительства, а людей одного за другим бросают в тюрьму за пособничество дьяволу (женщин, детей, всех без разбору), мать и дочь понимают, насколько они близки по духу и как самоотверженно они умеют любить.
Впечатления о книге:
neisss про Кент: Дочь колдуньи [The Heretic's Daughter ru] (Историческая проза)
18 12
За всю книгу ни одной ведьмы мы не увидим. Зато семейного уклада и быта обычных крестьян 17 века во всех подробностях получим с лихвой. Собственно весь рассказ от лица 10-летней девчонки, которая должна работать по дому, быть нянькой для сестры, получать черпаком по макушке от матери. Ясно что мать любить за такое нет желания. Лучше весёлый дядька со сказками и фокусами, чем угрюмые родители и молчаливые братья. И в по мере событий в книге девчушка растёт и понимает, что она одна кровь с родителями, дочь своей матери и это повод для гордости, нежели для сожаления. Вот собственно и вся тема книги. А ведьмы и колдуньи это так, мракобесие, с которым пришлось в жизни столкнуться главной героине, которая просто родилась не в те года. О, о годах. Вспомнила место в книге, два раза даже проскользнуло. Мол книгу завернули в клеёнку и закопали. Клеёнка? В 1600-х годах? С какого такого она там взялась?
sharlizette про Кент: Дочь колдуньи [The Heretic's Daughter ru] (Историческая проза)
14 04
Первая, бытовая половина книги, где мало что происходит и полно хозяйственных подробностей про урожай и домашние дела, почему-то читается лучше, чем после кульминации, когда всех арестовали за ведьмовство и казалось бы читатель должен грызть ногти от волнения. Тюрьма, ужас, грязь, несправедливость... и стало скучно как-то читать. Ну да, несправедливо, жестокий процесс, мракобесие, дикие нравы, и так все это понятно. Неплохой исторический роман, реалистичный, без романтизации какой-либо, но суховатый и скучноватый.
Анни-Мари про Демина: Леди, которая любила лошадей (Любовная фантастика)
07 05
pulochka, мышки плакали, но продолжали жрать кактус. Вы уже не впервые жалуетесь, как вам не нравится язык Деминой, да насколько вам трудно воспринимать текст, и вот мрачно, понимаешь. Вопрос: зачем мучиться и читать, если оно не заходит? Страдания очищают?
Isais про Робертс: Королевский гамбит [The King's Gambit ru] (Исторический детектив)
07 05
То же место в то же время, что и в цикле Ст. Сейлора "Roma sub rosa" -- те же исторические персонажи и события, заговоры и убийства. Но как же скуууууушно по сравнению с Сейлором! Оценка: неплохо
Никос Костакис про Вязовский: Кодекс врача [litres] (Альтернативная история, Попаданцы)
05 05
– Полиция бы сразу доложила, – покачала головой княгиня, подошла к одной из икон. – Смотрите, Евгений Александрович! Какая тут древняя роспись
__________
Княгиня (!) называет иконы росписью.
Окультуренная княгиня.
Прочитавшие эту книги читали: