Екатерина Медичи, «Черная королева» (1519—1589), — одна из главных фигур на шахматной доске политической истории Франции второй половины XVI века. Ее зловещий образ знаком нам главным образом благодаря историческим романам и кинофильмам, в которых она обычно выступает как беспринципная интриганка, отравительница, способная ради власти на любое преступление. Молва переиначила даже ее прозвище — ведь «Черной королевой» ее именовали лишь из-за черного цвета одежд — траура, который она носила по своему безвременно погибшему мужу, королю Генриху II. Но справедлив ли приговор, вынесенный ей легендой и тиражированный писателями-романистами? Итальянка, волею судьбы ставшая королевой Франции, она в течение трех десятилетий управляла ею вместо своих малолетних или недееспособных сыновей — сначала Франциска II, затем Карла IX и наконец Генриха III — и, надо сказать, делала это весьма умело, сохраняя единство страны в условиях жесточайшего политического кризиса и начавшихся религиозных войн. Несмываемым пятном на ее репутацию легли события Варфоломеевской ночи — но можно ли на нее одну возлагать ответственность за резню гугенотов, учиненную в Париже в ночь на 24 августа 1572 года? И что еще можно поставить в упрек ей? Свой взгляд на биографию этой незаурядной женщины предлагает автор книги историк Василий Балакин.
Никос Костакис про Вязовский: Кодекс врача [litres] (Альтернативная история, Попаданцы)
05 05
– Полиция бы сразу доложила, – покачала головой княгиня, подошла к одной из икон. – Смотрите, Евгений Александрович! Какая тут древняя роспись
__________
Княгиня (!) называет иконы росписью.
Окультуренная княгиня.
pulochka про Карина Демина
03 05
О книге"Леди,которая любила лошадей"
Язык мой-враг мой! Мадам Лесина-Демина и т.д ! Вы пытаетесь подражать эпохе? Ну ,а что в итоге-дебри дремучие. Вы сами -то можете до конца прочитать свои опусы? И ведь в каждой истории ………
Олег Макаров. про Фаберже
02 05
Первые две книги серии читал с интересом, на третьей остановился
Надоело. Постоянные описания «технологии изготовления» и рутина затмевают ту немногую движуху, которая всё-таки есть