В том включены повести и рассказы, созданные Б. Лавреневым в 1927–1935 гг.
Впечатления о книге:
Антонина82 про Лавренёв: Собрание сочинений. т.2. Повести и рассказы (Советская классическая проза)
01 11
Прочла второй том Лавренева. И вновь неоднозначная оценка. Рекомендую читать, в первую очередь, «Гравюру на дереве». Великолепная вещь, даже не верится, что написано в 1928 году. Правда, позднее автор ее переработал. Но, думаю, главное оставил. Художник, обучавшийся в Париже (до революции естественно), вынужден после Гражданской войны работать директором треста Стеклофарфор (куда партия послала). Но в душе он остался художником. На выставке случайно увидел одну работу, которая его потрясла. Лавренев подробно описывает создание гравюры. Что-то от гоголевского «Портрета», но на советский лад.
Заодно описывается семейная жизнь Кудрина (героя произведения) со стервой-женой, которая его «заложила» властям. И если бы это был 37-й год, конец у книги был бы иной.
Пока это лучшая вещь, прочитанная мною у Лавренева.
Понравился «Седьмой спутник». Так образно изобразить царского генерала, который под давлением обстоятельств вынужден стать прачкой при тюрьме. Сюжет вроде бы фантастичен, но автору веришь. Концовка, правда, увы. Но это - дань времени.
Узнала, что Алексей Герман снял по этой повести фильм. Посмотреть – желания не возникло. У Германа слишком «свое» понимание предмета, над которым он работал. А мне понравился «лавреневский» образ генерала Адамова. Не хочу его менять на «германовский».
В двадцатых годах Лавренева критики считали «попутчиком», был такой термин. Вроде бы и признал Советскую власть, но как-то он больше сочувствует «бывшим», нежели пролетариату. (О крестьянстве мне пока книг Лавренева не попадалось).
Но вот в 1932 году раздался вопрос Максима Горького «С кем вы, мастера культуры?...». Типа пора, уж, определяйтесь. И Лавренев – определился, а что делать…
Появляется на свет агитка, которую сейчас читать невозможно «Большая земля». Даже советские критики вывод сделали – «Переборщил». «В повести пробивается кое-где струя того самого „бодрячества“, — писал критик Л. Радищев, — которое у нас подвергается справедливому и злому осмеянию. Слишком много разговоров, пафосных монологов, бравых реплик…»
* * *
Словом, Лавренева стоит читать, особенно его «Гравюру».
Isais про Кратт: Великий океан (Историческая проза)
08 05
Проверил по оглавлению книги 1959 г. изд.: "Часть четвертая" и "Часть первая", которые якобы отсутствуют, -- фиктивные сущности. Их НЕТ.
Т.е. этот файл содержит полный текст двухтомного романа.
Анни-Мари про Демина: Леди, которая любила лошадей (Любовная фантастика)
07 05
pulochka, мышки плакали, но продолжали жрать кактус. Вы уже не впервые жалуетесь, как вам не нравится язык Деминой, да насколько вам трудно воспринимать текст, и вот мрачно, понимаешь. Вопрос: зачем мучиться и читать, если оно не заходит? Страдания очищают?
Isais про Робертс: Королевский гамбит [The King's Gambit ru] (Исторический детектив)
07 05
То же место в то же время, что и в цикле Ст. Сейлора "Roma sub rosa" -- те же исторические персонажи и события, заговоры и убийства. Но как же скуууууушно по сравнению с Сейлором! Оценка: неплохо
Никос Костакис про Вязовский: Кодекс врача [litres] (Альтернативная история, Попаданцы)
05 05
– Полиция бы сразу доложила, – покачала головой княгиня, подошла к одной из икон. – Смотрите, Евгений Александрович! Какая тут древняя роспись
__________
Княгиня (!) называет иконы росписью.
Окультуренная княгиня.