Аннотация

Предисловие к изданию 1942-го г. Много воды утекло с тех пор, как вышла эта книга. Мир изменился. Ещё несколько месяцев, несколько лет, и нам будут рассказывать истории, у которых не будет ни начала, ни конца, никто ничего не будет помнить. Подлинные свидетели умрут или превратятся в маразматиков либо будут кем-то завербованы. Убивать молчанием или писаниной - боюсь, что в этом и заключается великая работа нашего времени. Ах! я как свои пять пальцев знаю это ремесло, я и есть само наше время! Одержимый писательством! Однако весьма недоверчивый и восприимчивый. Два-три слова об этой книге, её характерных чертах и маленьких достоинствах, прежде чем она будет окончательно забыта. Напечатана при Даладье. Он осудил её автора 21 июня 1939-го г., после жалобы господина Руке, который нашёл её возмутительной. Господин Руке - член Профсоюза работников металлопромышленности и Интернациональных Бригад. Появление "Школы" в свет не произвело никакого шума - абсолютная тишина, даже во французской прессе - в том числе и пацифистской, и антисемитской, и франко-немецкой, и так далее, и так далее... ни единого отклика, ни единой строки, полное молчание, всеобщий страх, тотальное отрицание. Причина этой единогласной икоты в том, что "Школа" - это единственный документ своего времени (будь то газета или книга), который является одновременно и антисемитским, и расистским, и коллаборационистским (преждевременно) - вплоть до немедленного военного союза против Англии и масонов; кроме того, он предсказывает абсолютную катастрофу в случае конфликта. Не станем забывать о том, что при Блюме вы вполне могли быть тем или другим, но только не всеми сразу. Что-то одно! В целом вас терпели... но всегда с небольшой оговоркой, поправкой, помаркой - чем-угодно. Если вы были антисемитом и одновременно антирасистом - пожалуйста! На здоровье! Пустяк!... Если вы были сторонником примирения и одновременно занимали проанглийскую позицию - да ради бога! Браво! Вы против войны? Как хотите! Но при этом будьте докладчиком в ложе! Компенсация! Маленький крючок в вашей заднице, напоминающий об уважении к морали, обычаям, хорошему тону, Родине, и, разумеется, еврею!... Помните о самом главном!... Обо всех хамелеонских штучках! Словом, достоинство этой книги заключается в том, что она была отвергнута всей французской прессой (в том числе и антисемитской) как абсолютная мерзость, которой следует касаться только пинцетом. Между тем, меня прочитали прокуроры и люди из L’Humanite. Караул! Уголовник! В день судебного заседания - всё та же удивительная сдержанность французской прессы - в том числе антисемитской, пацифистской, прогерманской, и так далее. - Присутствовали только адвокаты и журналисты L'Humanite, Popu, la Lumidre, и так далее, и так далее... целые толпы! На моей стороне - ни души. Грязная скотина позорит лучшие намерения... Во время первого слушания дела - превосходная речь нашего храброго Содмона, затем, спустя целых три месяца (более чем достаточно, чтобы навести все справки), на суде присутствовали только Дэноэль, я сам (разумеется), г-жи Канаваджо, Мари и Рене, наш хороший друг Бернардини, Монтандон (со своим зонтом), Бонвийер, наш любезный Чан - продавец книг и г-жа Альманзор. Вот и всё - не так уж и много для такого большого города, в любое другое время всегда более охочего до авантюр и трагедий. Еврей просто хладнокровно прошёл мимо. Такие вот дела.

Впечатления о книге:  

1 пятёрка
Прочитавшие эту книги читали: