napanya про Покрышкин: Познать себя в бою (Биографии и Мемуары, О войне) 12 04
Победу у наших ветеранов отобрали как минимум дважды. Сначала - проиграв холодную войну и, соответственно, войну за победу в войне. Второй раз - когда не дали рассказать о войне то, что они считали нужным.
Советские мемуары 60-80-х - разговор с кляпом во рту и связанными руками: то не скажи, это не задень, этого не тронь. Мемуары военачальников - мёртвая фактография, к тому же двигающаяся скидками и сдвойками в зависимости от погоды на дворе. Крупицы живого материала всплыли в перестройку: запись бесед маршалов с К. Симоновым, не предназначенные для публикации фрагменты мемуаров Конева, дневники Ерёменко, пересказываемые свидетелями устные рассказы Рокоссовского. Вот там, вдали от епишевских цензоров, спрятаны были выжатые из официальных воспоминаний страсти, конфликты, нетривиальные оценки.
Мемуары нижних чинов - та самая история. Герой войны Иван Никитович Кожедуб написал книжку, предназначенную для пятиклассников: мужская дружба, военное братство, локоть товарища, скупая слеза, вражеские стервятники. А ведь наверняка заслуженный лётчик многое мог рассказать не только восторженным пионерам. Кстати, и о корейской войне в том числе, каковая в официальных воспоминаниях отсутствует начисто.
Когда книга Александра Покрышкина впервые издана без купюр, легко представлялось, где бы прогулялся красный карандаш зоркого цензора. Вот жёсткая оценка скороспелого комдива Осипенко - убрать: дискредитация высшего командования, напраслина на Героя Советского Союза; вот критика системы подбора кадров, когда перестраховщики командуют полками и дают дурацкие приказы боевым лётчикам - убрать; вот командир полка подполковник Исаев совершает на третьем году войны ВТОРОЙ боевой вылет - убрать; вот злые слова в адрес конструкторов, поставляющих на фронт самолёты без радиосвязи и с браком - немедленно убрать: оскорбление героических тружеников тыла; вот нелестная характеристика Речкалова, храброго лётчика и плохого командира полка - убрать: сведение счётов. И т.д. - убрать, смягчить, округлить. Что осталось бы после такой правки? Да всё тоже: мужская дружба, военное братство, локоть товарища, скупая слеза, вражеские стервятники. Всё - правда, но - полуправда, четвертьправда.
А правда заключается, например, в том, что Осипенко, ещё в феврале 39-го старший лейтенант, в 41-м генерал и командует дивизией, будучи абсолютно не готовым к этой роли. Итог - лишние потери, бестолковое использование десятков самолётов. А сколько было таких старлеев, ставших в один момент генералами? И чего тогда удивляться, что, имея немалое численное преимущество, наша авиация безропотно отдала небо врагу? Далеко могут завести такие неконтролируемые ассоциации. Или же история о наставлениях по использованию авиации, высиженных в кабинетной тиши и устаревших с первым выстрелом войны. Командир звена Покрышкин в ходе войны самостоятельно реформировал тактику, заменив собой множество деятелей, полковников и генералов, которым по должности положено было эту работу проводить. Легко представить, каково было младшему офицеру противостоять военной машине. Победить-то он победил, но кто считал, во сколько жизней обошлось преодоление терний. Нырнув в перипетии этой борьбы, невольно задумываешься, что инициатива действительно наказуема, и особенно отчётливо понимаешь, какой год породил эту осторожность, равную трусости. Вот и сидел на страже батальон майоров пупкиных и выхолащивал бритвой главпура всё живое в воспоминаниях фронтовиков. Чтобы никто лишнего не прочитал и выводов недозволенных не сделал.
А книга хорошая, настоящая. И не устарела совсем. Только печатать её надо было тридцать лет назад.