В начале ХХІ века американские археологи проводили раскопки в районе кладбища, где похоронен автор сказки о Пиноккио Карло Коллоди (Лоренцини). Неподалеку от могилы писателя они обнаружили надгробную плиту некоего Пиноккио Санчеса, годы жизни которого приходились на ту же эпоху. Выяснилось, что этот человек был… наполовину деревянным! В результате эксгумации обнаружили, что Пиноккио Санчес при жизни ходил на деревянных протезах, половина левой руки была деревянной, вместо перегородки в носу стояла деревянная вставка. При этом на протезах нашли вензель мастера Карло Бестульджи. Вот вам и папа Карло! В письме Карло Коллоди к кузине содержится подтверждение того факта, что у его героя был реальный прототип: «Дорогая моя кузина, ты интересуешься моими ближайшими планами. В предыдущем письме я упоминал о том несчастном, но очень храбром человеке – Пиноккио Санчесе. Хотел бы написать о нем. Думал, что это будет серьезный роман, но почему-то с самого начала шла сказка. В связи с чем, сам не пойму, ведь на самом деле судьба Пиноккио была очень трагичной, а не сказочной. К чему это в итоге приведет, не знаю». В церковных архивах ученые нашли информацию о том, что в 1790 г. во Флоренции в небогатой семье Санчесов родился мальчик. Его назвали Пиноккио («кедровый орешек»). Он страдал задержкой в физическом развитии и на всю жизнь остался карликом. Несмотря на это, он отправился служить и посвятил армии 15 лет своей жизни. Пиноккио дослужился до капрала, принимал участие в нескольких крупных сражениях, но домой вернулся калекой. Краснодеревщик, алхимик и чародей Карло Бестульджи решил помочь и изготовил для него протезы. Пиноккио начал зарабатывать тем, что выступал на площадях и ярмарках, демонстрируя зевакам свое наполовину деревянное тело. Так он стал достаточно известным и популярным артистом. К сожалению, Пиноккио была уготована печальная участь. Он натягивал канат на уровне крыши четырехэтажного дома и ходил по нему, играя на барабане и жонглируя горящими факелами на глазах у изумленной толпы. В 1834 г. во время выполнения очередного трюка канатоходец потерял равновесие, сорвался вниз и разбился. И если бы не Карло Коллоди, имя Пиноккио Санчеса так бы и кануло в Лету. Впрочем, этих фактов все же недостаточно для того, чтобы с полной уверенностью утверждать то, что карлик с деревянными протезами действительно стал прототипом сказочного героя. Совпадений много, но вполне вероятно, что Пиноккио был лишь плодом воображения Карло Коллоди. Даже если Пиноккио Санчес не был прототипом сказочного персонажа, история его жизни заслуживает внимания.

Мало кто знает, что Астрид Линдгрен, создательница знаменитого "Карлсона", в 30-40-х состояла в ультраправой национал-социалистической партии Швеции (Nationalsocialistiska Arbetarpartiet), аналоге немецкой НСДАП, а сам Карлсон списан со второго человека Третьего Рейха, Германа Геринга, с которым она дружила все 30-40-е, а познакомилась еще в 1925 году, когда он, будучи лётчиком-героем Первой мировой, устраивал авиашоу в Швеции. "Моторчик" Карлсона - намек на Геринга-авиатора. Но все ещё интереснее. В книгах Астрид Линдгрен их главный герой, Карлсон, постоянно употребляет наиболее расхожие фразы своего прототипа. Знаменитое: "Пустяки, дело житейское" - любимая поговорка Геринга. "Я мужчина в самом расцвете сил" - тоже одна из наиболее расхожих фраз этого жизнерадостного весельчака, "ужаса человечества". И ему же, Герману Герингу, принадлежит сама идея о моторчике за спиной, которого ему в жизни так не хватало - именно это он сказал однажды в кругу друзей, в числе которых была и Астрид Линдгрен.

---

Источник опровергающей информации по предложению Helga_NachttoteR Это, конечно, неправда, причем локального русского изобретения. Байку про Геринга, как прототипа Карлсона, запустила в 2008 году газета нижегородского отделения НБП, напечатавшая за подписью какого-то несуществующего литературоведа-антифашиста довольно нудное постмодернистское сопоставление сюжета «Карлсона» с историей становления 3-го Рейха (там еще получалось, что Гитлер это Малыш, фрекен Бок — Рем, а мама Малыша — почему-то Гинденбург). С тех пор пару раз в год кто-нибудь эту шутку обязательно пересказывает — без ссылки на первоисточник и всерьез; она обросла выдуманными подробностями, типа того, что Астрид Линдгрен в юности была фашисткой и на этой почве лично встречалась с Герингом, когда тот жил в Стокгольме и работал пилотом на Svensk Luftrafik (речь, если что, о самом начале 20-х — когда даже сам Геринг еще не был фашистом, а Линдгрен вообще училась в 8-м классе поселковой школы). «Российской газете» в какой-то момент хватило ума обратиться за комментарием к директору Линдгреновского фонда в Виммербю (который с перепугу чуть ли не дочке Линдгрен звонил, чтоб та опровергла). На самом деле прямого прототипа у Карлсона нет. Есть теория, мало чем подтвержденная и не очень любимая шведами, что Линдгрен позаимствовала его из хорошего американского комикса 40-х годов «Барнаби», где у маленького мальчика тоже был толстый летающий друг-эгоцентрик по имени мистер О'Мэйли (правда, с четырьмя крыльями вместо пропеллера). Его прототипом был комик У.К. Филдс, ненавидевший детей и собак — но это, понятно, не так смешно, как Геринг.

---

КОНСТАНТИН ЗАЛЕССКИЙ, историк Третьего Рейха, писатель, публицист Теоретически, Геринг вполне мог встречаться с Астрид Линдгрен. Хотя, с другой стороны, она была, прямо скажем, из совсем другого социального слоя. И она, и ее муж были из крестьянской среды, а Геринг и его жена были из очень приличного баронского рода. Учитывая то, что Астрид Линдгрен не была известной писательницей в тот момент, когда могла пересекаться с Герингом хронологически, попадание домохозяйки в круги, в которых он вращался, является очень маловероятным.

---

DMITRIY MANDEL, математик Моё короткое расследование приводит меня к заключению, что эта интернет-байка родилась где-то в Рунете. Возможно, идею подала вот эта явно сатирическая статья, опубликованная в рубрике "Культура" шведской газеты "Dagens Svenskbladet" в июне 2009 года. Газета насмехается над мелкой националистической партией (по состоянию на 2015 потерявшей все парламентские места) и предлагает ей идеи для тематического парка, где будут вместе представлены идеи нацизма и герои Астрид Линдгрен - в т. ч. Геринг как Карлсон (оба летают и оба - в "в расцвете сил"!)

---

Вот и сама статья в переводе на русский язык (перевод со шведского выполнен mariepoulain) Национальные демократы открывают свой собственный мир Астрид Линдгрен Буквально через пару недель после того, как национальные демократы привлекли внимание продажей книг Астрид Линдгрен на сайте партии, они объявили, что намерены открыть парк развлечений, который оживит придуманный писательницей сказочный мир. Лидер национальных демократов в Швеции Вавра Сакс (Vavra Sucks) рассказывает: - Мир Астрид Линдгрен напоминает нам об этнически гомогенном доме народа, и это самое первое, о чем задумывается любой нормальный швед, когда открывает книгу пера Астрид Линдгрен. В основном по идеологическим причинам, а также из-за сложностей, связанных с авторским правом, парк национальных демократов не будет представлять оригинальных персонажей Астрид Линдрген. Герои и истории в парке будут лишь навеяны ее книгами, некоторые персонажи будут рассмотрены маркетинговой командой партии и только после этого появятся в парке развлечений. Среди таких персонажей - "Адольф в Леннеберге", "Пеппи Хайль-чулок", "Геринг на крыше", "Рони, дочь коммуниста" и "Арийские братья Львиное сердце". Сюжеты классических книг изменены таким образом, чтобы вписаться в парк развлечений. Так, всеми любимая "Рони, дочь разбойника", которая в оригинальной версии повествует о противостоянии двух разбойников и о запретной любви между их детьми, рассказывает теперь об антифа-активистке Рони, дочери коммуниста, которая попадает в ад, что служит предостережением для детей держаться подальше от коммунизма и политики левого толка. "Карлсон, который живет на крыше" по-прежнему напоминает оригинального, за исключением того, что Карлсон становится Герингом, "красивым и в меру упитанным мужчиной в самом расцвете сил". Геринг с пропеллером на спине появляется за окошком главного героя, Малыша, становится его лучшим другом и учит его националсоциалистическим постулатам, в то же время поглощая варенье. Пеппи Длинныйчулок в новой версии становится Пеппи Хайль-чулок, воспитанницей одного из экспериментальных детских домов Гитлера, где арийцам рекомендуется растить супердетей с лучшими расовыми качествами. Это объясняет ее огромную силу и инициативность. "Обычные" шведские дети Томми и Анника могут лишь пассивно восхищаться Пеппи, которая является образцом настоящей арийской девушки.

Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен (нем. Karl Friedrich Hieronymus Freiherr von Munchhausen, 11 мая 1720, Боденвердер — 22 февраля 1797 там же) — немецкий барон, потомок древнего нижнесаксонского рода Мюнхгаузенов, ротмистр русской службы, историческое лицо и литературный персонаж. Имя Мюнхгаузена стало нарицательным как обозначение человека, рассказывающего невероятные истории. После удачной охоты он обязательно созывал всех своих друзей на товарищеский ужин и за кружечкой доброго хмельного напитка травил небылицы, клятвенно заверяя, что все, о чем он рассказывает, было на самом деле. То поведает о коне, которого он, увязнув в русских снегах, привязал к шпилю колокольни, то расскажет, будто в России водятся зайцы, за которыми не может угнаться даже самая быстрая гончая, потому что у этих ушаcтых есть четыре запасные лапы на спине.

Как минимум четыре самые распространенные версии в равной степени доказывают существование Робина, да только спорят по поводу прототипов. Так, например, родившийся в 1290 году Роберт Гоуд (он же Гуд или Ход) жил во времена правления английского короля Эдуарда II. В 1322 году Роберт стал слугой графа Ланкастерского. Граф поднял восстание против короля и был казнен, владения его перешли в государственную казну, а участники восстания объявлены вне закона. И тогда Роберт скрылся в Шервудском лесу, организовав преступную группировку с миссией выбивать деньги из богачей – дворян и королевских угодников. Другая несколько похожая по хронологии событий легенда гласит, что Роберт Гоуд жил в Уитерби и сбежал от правосудия короля – об этом факте говорится в судебном документе от 1226 г., найденном в Лондонском общественном архиве. В документе также прописано, что шериф Йорка завладел имуществом сбежавшего «Робин Гуда», однако в казну деньги не передал, а через год объявил в розыск, называя его «преступником и злодеем нашей земли». Чуть позже разбойника нашли и казнили. В еще одной распространенной версии о загадочном Робин Гуде подчеркивается, что тот был из сословия йоменов (свободный ремесленник) из деревни Локсли, одержимый жаждой справедливости и склонный к различным незаурядным играм. И, наконец, по четвертой современной версии считается, что Робин Гуд жил во времена Ричарда I, Иоанна I и Генриха III, т.е. в конце XII — середине XIII веков. Поскольку герой долгое время находился вне закона и очень прославился своими подвигами, вскоре каждого пятого разбойника стали нарицать «Робин Гудом». Дела всех Робин Гудов суммировались, из чего складывались баллады и легенды.

Влад Цепеш был правителем Трансильвании (области, находящейся на северо-западе Румынии) с 1448 по 1476 год. Его любимым занятием были садистские пытки врагов и мирных жителей. За то, что Влад Цепеш любил сажать на кол живых людей, его прозвали Владом-Прокалывателем. Однако его самое жестокое зверство заключалось в другом. Как-то румынский воевода пригласил в свой замок на званый ужин большое количество нищих. Когда бедняги мирно трапезничали, граф Дракула запер их в комнате и поджег. Кроме того, в летописи описан случай, когда этот садист приказал своим слугам прибить гвоздями к головам турецких послов их головные уборы только потому, что те отказались снять их перед правителем.

Туве Янссон, автор книг о приключениях муми-троллей, родилась в Хельсинки. Туве - дочь шведоязычных родителей. Ее отец был скульптором, а мать – иллюстратором. В книге «Дочь скульптора» автор пишет о собственных воспоминаниях детства. Янссон описывает идиллическое лето, которое она провела на острове в Финском заливе. Ребенком Туве бродила по острову самостоятельно, она чувствовала себя независимой, но, по-видимому, никогда не была одинокой. Создавая семью сказочных героев, она наделила их чертами характеров людей из своей жизни. Несмотря на то, что в названии главного героя присутствует слово «тролль», он больше похож на бегемота, который может ходить на задних лапах. Он храбр и независим, как и Туве в детстве. Муми-троль живет в Муми-долине с семьей. Муми-папа очень добр. Муми-мама всегда заботится о близких, создает домашний уют. Считается, что прототипами муми-мамы и муми-папы стали родители Туве Янссон. На сегодняшний день муми-тролли остаются особенно популярными в Финляндии, где они считаются элементом национальной идентичности (даже на некоторых самолетах Finnair можно увидеть нарисованные Муми-символы).

Смешной плюшевый мишка, набитый опилками, получил свое имя от имени игрушечного мишки сына Алана Милна Кристофера. Но и сам Кристофер назвал новую игрушку – Винни – неслучайно: очень уж по душе пришлась ему медведица Винни в Лондонском зоопарке. Эту медведицу еще маленькой выкупил у охотника за 20 долларов в августе 1914 года полковой ветеринар канадского кавалерийского полка Гарри Колборн, который назвал животное в честь родного города Виннипег и заботился о звере в дальнейшем. Шла Первая мировая война. Где военные, там и медведица, пока полк не оказался в Британии и не начал готовиться к переправе во Францию. Медведицу решили оставить в Лондонском зоопарке. Еще находясь в полку, зверь стал настолько прирученным, что уже потом, в его новом доме, даже детям было разрешено подкармливать его сгущенкой и гладить. Среди детей Кристофера Алана Милна можно было увидеть довольно часто. Поэтому писатель придумал сыну сказку, где главным героем стал медведь.

Прототип главного героя - Д’Артаньяна знаменитых «Трех мушкетеров» появился на свет в Гаскони, в семье дворянина Бертрана де Батц Кастельморо. Мальчика назвали Шарль. У старого Кастельморо было только одно богатство — пятеро сыновей, отличавшихся храбростью и умом. Каждый из них в свой срок отправился в Париж, чтобы стать королевским мушкетером. Для того, чтобы их имена звучали более благородно, при дворе молодые Кастельморо представлялись фамилией Д’Артаньян — названием одного из поместий в Гаскони. Но прав на эту фамилию молодые гасконцы не имели. Шарль де Батц, самый младший сын Кастельморо, появился в Париже в 1640 году. По дороге в столицу он пережил немало приключений — он был несколько раз избит, успел посидеть в тюрьме, кроме того, исчезли все его деньги и вещи, в том числе и рекомендательное письмо к командиру роты мушкетеров господину де Тревилю. До Парижа Шарль добирался пешком. В городе он рассчитывал встретить старших братьев, но выяснилось, что один из них погиб, а остальные находятся на войне в Италии. В одной из харчевен Шарль познакомился с юношей по имени Исаак Порто (в «Трех мушкетерах» он превратился в Портоса). Шарль представился ему под именем Д’Артаньян и рассказал о своих злоключениях. Порто служил в роте гвардейцев и тоже мечтал стать королевским мушкетером. Для этого он сводил знакомства с нужными людьми. Так, его приятелями были близкие родственники де Тревиля — мушкетеры Анри Арамиц и Арман де Силлек д’Атос д'Отевилль, которые позже вошли в историю литературы как Арамис и Атос.

---

Атос (фр. Athos, он же Оливье, граф де ла Фер, фр. Olivier, comte de la Fere; 1595—1661) — королевский мушкетёр, вымышленный персонаж романов Александра Дюма «Три мушкетёра», «Двадцать лет спустя» и «Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя». В «Трёх мушкетёрах» наряду с Портосом и Арамисом является другом д'Артаньяна, главного героя книг о мушкетёрах. У него таинственное прошлое, связывающее его с отрицательной героиней Миледи Винтер. Он является самым старшим мушкетёром, играет роль отца-наставника для других мушкетёров. В романах он описан как благородный и статный, но также и очень скрытный человек, топящий свои печали в вине. Атос более остальных склонен к грусти и меланхолии. К концу романа открывается, что он был мужем Миледи до того, как она вышла замуж за лорда Винтера. В последующих двух романах он открыто известен как граф де ла Фер и отец юного героя Рауля, виконта де Бражелона. Как и имя Портоса, имя Атоса не раскрывается. Тем не менее, в пьесе Дюма «Юность мушкетёров» юная Миледи, звавшаяся тогда Шарлоттой, называет тогдашнего виконта де ла Фер Оливье, так что можно предположить, что это и есть имя Атоса. Псевдоним Атоса совпадает с французским названием горы Афон (фр. Athos), что упоминается в 13-й главе «Трёх мушкетёров», где стражник в Бастилии говорит: «Но это не имя человека, а название горы». Его титул, граф де ла Фер, хоть и был придуман, связан с владениями ла Фер, некогда принадлежавшими королеве Франции Анне Австрийской. Прототипом Атоса является мушкетёр Арман де Силлег д’Атос д’Отевиль (фр. Armand de Sillegue d'Athos d'Autevielle; 1615—1643), хотя в действительности они имеют мало общего, кроме имени. Как и прототип Арамиса, он был дальним родственником капитана-лейтенанта (фактического командира) роты гасконца де Тревиля (Жан-Арман дю Пейре, граф Труавиль). Родина Атоса — коммуна Атос-Аспис в департаменте Пиренеи Атлантические. Его род происходил от светского капеллана Аршамбо де Силлег, которому в XVI веке принадлежал «доменжадюр» (фр. domenjadur) — господский дом Атос. Сначала они получили титул «купец», затем «дворянин». В XVII веке Адриан де Силлег д’Атос, владелец Отевиля и Казабера, женился на демуазель де Пейрэ, дочери «купца и присяжного заседателя» в Олороне и двоюродной сестре де Тревиля. У них и родился мальчик, ставший прототипом Атоса. Будучи троюродным племянником капитана мушкетёров, он вступил в его роту около 1641 года. Но мушкетёром в Париже он прожил недолго. Он был найден убитым на дуэли вблизи рынка Прэ-о-Клер 22 декабря 1643 года. Неизвестно, как сложилась бы судьба Атоса, проживи он дольше. В свидетельстве о его смерти, занесенном в регистрационные книги парижской церкви Сен-Сюльпис, сказано: "Препровождение к месту захоронения и погребения преставившегося Армана Атос Дотюбьеля, мушкетера королевской гвардии, найденного вблизи от рынка на Прэ-о-Клер". Формулировка этого лаконичного текста почти не оставляет сомнения, что бравый Атос умер вследствие тяжелого ранения, полученного на дуэли. Деревушка Атос до сих пор существует, она расположена на правом берегу горной реки Олорон между Совтер-де-Беарн и Ораасом. Портос (фр. Porthos, он же барон дю Валлон де Брасье де Пьерфон, фр. baron du Vallon de Bracieux de Pierrefonds, личное имя неизвестно) — один из четырех мушкетёров, вымышленный персонаж романа Александра Дюма «Три мушкетёра», а также «Двадцать лет спустя» и «Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя». У Дюма в «Трёх мушкетёрах» он, как и Атос и Арамис, фигурирует под псевдонимом «Портос». Позже выясняется, что он носит фамилию дю Валлон. В «Двадцати лет спустя», благодаря покупке новых поместий, названия которых присоединяются к его фамилии, его именем становится господин дю Валлон де Брасье де Пьерфон, затем он получает баронский титул. Портос, честный и слегка доверчивый, интересуется только материальным благополучием, наслаждаясь вином, женщинами и пением. Его умение хорошо поесть произвело впечатление даже на Людовика XIV на обеде в Версале. По ходу романов он всё больше похож на гиганта, а его смерть сравнима со смертью титана. Его шпага носит прозвище Бализарда — это имя взято из рыцарского романа «Неистовый Роланд» Ариосто, так назывался волшебный меч, которым владел Роджеро. Во времена романа «Три мушкетёра» (около 1627 года) он, очевидно, имел мало земли и других источников дохода. В конечном счёте он смог получить необходимые средства от жены пожилого адвоката Кокнара (с которой у него был роман) для экипировки перед осадой Ла-Рошели. Весьма неточным прототипом Портоса является мушкетёр Исаак де Порто (фр. Isaac de Portau; 1617—1712). В парижском музее Карнавале выставлена как символ эпохи короткая сабля. Надпись гласит: "Принадлежала г-ну дю Валлону де Брасье де Пьерфон". Кем был данный господин – неизвестно, но точно не тем самым Портосом. Наш мессир Портос, точнее, Исаак де Порту, происходил из беарнской дворянской протестантской семьи. Его дед Авраам был распорядителем обедов (тогда это называлось "офицером кухни") при наваррском дворе – так что аппетит литературного Портоса имеет, так сказать, исторические корни. Его отец, также носивший имя Исаак, служил нотариусом при Беарнских Провинциальных штатах. Он женился на демуазель де Броссе и имел от нее дочь Сару. Овдовев, в 1612 г. сочетался вторым браком с Анной д'Аррак, дочерью Бертрана д'Аррака из Гана. Став богатым землевладельцем, отец нашего героя пользовался покровительством благородного сира Жака де Лафосса, королевского наместника в Беарне. В 1619 г. Исаак де Порту выкупил за 6 тыс. франков у Пьера де Л'Эглиза сеньорию Кантор. В 1654 г. поместье было продано – на этот раз за 7 тысяч франков Франсуа д'Андуэну. "Портос" был младшим из его троих детей. По сохранившимся записям историки знают дату и место его крещения – 2 февраля 1617 года. Следующий документально доказанный факт его биографии – вступление в гвардейский полк Дезэссара. А вот был ли Портос мушкетером – большой вопрос. Историкам вообще мало что известно о начале его военной карьеры; гораздо больше сведений о его старшем брате, Жане де Порту. Некоторое время тот был инспектором войск и артиллерии в Беарне, а затем стал секретарем при Антуане III де Грамон-Тулонжеоне (в романе Дюма "Десять лет спустя" другом виконта де Бражелона становится граф де Гиш – сын того самого Грамона). В 1670 г. герцог де Грамон объявил о смерти "месье де Порту" – т.е. Жана де Порту. Что касается Исаака де Порту, то он досрочно вышел в отставку и уехал в Гасконь. Возможно, это было следствие полученных на войне ранений. В 50-х гг. он занимал незаметную должность хранителя боеприпасов гвардии в крепости Наварранс: эту должность обычно давали недееспособным военным. Портос был женат – к сожалению, мы не знаем имени его жены. Его старший сын Арно родился около 1659 г. (а умер в 1729 г.). Герой Александра Дюма погиб под тяжестью огромной скалы в Бель-Иле, что в Бретани. Реальный Портос умер менее помпезно – 13 июля 1712 г. в По от апоплексического удара в возрасте 95 лет. Его второй сын, Жан де Порту, стал военным моряком. Еще несколько поколений потомков Портоса верно служили Франции на военной и административной ниве. Его правнучка Элизабет де Порту в апреле 1761 г. вышла замуж за шевалье Антуан де Сегюра, ставшего позже губернатором Советерра. Несостоявшийся барон дю Валлон был бы доволен: его семья породнилась со старинными французскими дворянскими родами. Израильский писатель Даниэль Клугер написал роман «Мушкетер», в котором, основываясь на имени Исаак де Порту, выдвигает версию, согласно которой Портос происходил из семьи еврейских беженцев из Португалии, и его поведение в Париже во многом было вызвано стремлением скрыть свое «позорное» происхождение: он разговаривает медлительно, чтобы скрыть акцент, выглядит тугодумом и т. д. (действительно, в отличие от Атоса и Арамиса, Дюма так и не объясняет, почему Портос скрывался под псевдонимом). Действие романа разворачивается до приезда д’Артаньяна в Париж. Писатель Мишель Зевако написал роман «Сын Портоса» в стиле Дюма как продолжение истории мушкетёров. В нём говорится о том, что Портос, будучи «инженером» на острове Бель-Иль, завёл тайный роман с прекрасной фермершей Корантиной и у неё уже после гибели Портоса родился сын Жоэль. Сын Портоса становится героем Франции, получает от короля титул шевалье де Локмариа и становится губернатором родного острова. Другим прототипом Портоса был отец писателя — генерал Тома-Александр Дюма.

---

Арамис (фр. Aramis, он же Рене, шевалье (аббат) д’Эрбле, епископ Ваннский, герцог д’Аламеда, фр. Rene, сhevalier (abbe) d’Herblay, eveque de Vannes, duc d’Alameda) — королевский мушкетёр, генерал иезуитского ордена, вымышленный персонаж романов Александра Дюма «Три мушкетёра», «Двадцать лет спустя» и «Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя». В вышеперечисленных романах наряду с Атосом и Портосом является другом д'Артаньяна, главного героя книг о мушкетёрах. Происхождение прозвища «Арамис» в книге объясняется словами Базена, его слуги, будто бы это перевернутое имя Симара, одного из демонов. Сельское поместье Портоса в Ланне находится неподалеку от долины Баретту, в которой находится аббатство Арамиц, светским аббатом которого был третий из наших мушкетеров. В расположенной рядом деревеньке Арамиц и сегодня живет всего несколько сот человек. Дюма делает ловкого Арамиса, шевалье д' Эрбле, полуаббатом-полумушкетером, одновременно участвующим и в интригах, и в военных действиях, епископом Ванна, генералом ордена иезуитов и, наконец, испанским грандом, герцогом Аламеда... Анри д'Арамиц родился около 1620 года. Он принадлежал к старинному беарнскому роду – наверное, самому дворянскому из всех трех (точнее четырех, учитывая не вполне чистое дворянское происхождение самого д'Артаньяна). В 1381 г. граф Гастон-Феб де Фуа пожаловал Жану д'Арамицу одноименное аббатство, которое стало наследственной собственностью рода. Во время религиозных войн Арамицы участвовали во всех схватках в Нижней Наварре. Некий капитан гугенотов Пьер д'Арамиц заслужил в этих стычках репутацию бретера. Он был женат на Луизе де Согюи, от которой имел трех детей: Феба, Марию, вышедшую замуж за Жана де Пейрэ и ставшей, таким образом, матерью будущего графа де Тревиля (опять все сходится на бравом капитане), и Шарля, женившегося на Катрин де Раг. После смерти старшего брата Шарль стал главой рода. Он-то и был отцом Анри. Будучи двоюродным братом капитана мушкетеров, Арамис в 1640 г. вступил в его роту. Десять лет спустя мы встречаем его в родных краях, где он в феврале 1650 г. женится на демуазель Жанне де Беарн-Бонасс. В апреле 1654 г., намереваясь вернуться в Париж, он составляет завещание. Через два года он опять приезжает в Беарн, где через 18 лет и умирает. Арамис оставил трех детей: сыновей Армана и Клемана и дочь Луизу. В книге «Три мушкётера» Арамис описан так: «Это был молодой человек лет двадцати двух или двадцати трёх, с простодушным и несколько слащавым выражением лица, с чёрными глазами и румянцем на щеках, покрытых, словно персик осенью, бархатистым пушком. Тонкие усы безупречно правильной линией оттеняли верхнюю губу. Казалось, он избегал опустить руки из страха, что жилы на них могут вздуться. Время от времени он пощипывал мочки ушей, чтобы сохранить их нежную окраску и прозрачность. Говорил он мало и медленно, часто кланялся, смеялся бесшумно, обнажая красивые зубы, за которыми, как и за всей своей внешностью, по-видимому, тщательно ухаживал». Вполне очевидно, что Арамис склонен к некоему позёрству, в компании он любил похвастаться как своим поэтическим талантом, так и знанием латыни. Он производит не слишком серьёзное впечатление, но обладает мужеством и смелостью. Д’Артаньян после первой встречи с Арамисом даёт ему такую характеристику: «Арамис — сама кротость, олицетворённое изящество. А разве может прийти кому-нибудь в голову назвать Арамиса трусом? Разумеется, нет!» Являя собой противоположность Портосу, Арамис привязан к нему. После гибели Портоса в конце книги «Виконт де Бражелон» Арамис оплакивает его с искренностью, ему к тому времени уже несвойственной. К событиям последней части трилогии Арамис, можно сказать, предаёт идеалы мушкетеров, и д'Артаньян, умирая, говорит такие слова: «Атос, Портос, до скорой встречи. Арамис, прощай навсегда!» Впрочем, существует мнение, что в данном случае переводчик ошибся. Слово «adieu», переведенное как «прощай», в гасконском диалекте имеет в том числе буквальное значение — «a Dieu», «с Богом». Тогда фразу д’Артаньяна можно расценивать как просьбу к Богу поддержать его оставшегося в одиночестве друга, и это значит, что он простил Арамису его роковую ошибку. Тему «подлого иезуитства» Арамиса позже развил писатель Мишель Зевако в своём подражательском романе «Сын Портоса».

---

Миледи де Винтер Она же Шарлотта Баксон, Анна де Бейль (или Брейль), баронесса Шеффилд, леди Кларик, графиня де Ла Фер. Прототипом миледи послужила, несомненно, Люси Хей (урожденная Перси), графиня Карлайл - известная английская светская дама, вовлеченная во многие интриги периода Английской революции. Дюма прочел о ней у Ларошфуко. Ему очень понравилась история о том, как Люси срезала подвески у герцога Бекингема… Люси родилась в семье Генри Перси, 9-го графа Нортумберлендского. Став второй женой Джеймса Хея, 1-го графа Карлайла, она заняла прочное место при дворе Карла I. В период гражданского противостояния Люси неоднократно переходила на сторону как короля, так и парламентариев. Что, в конце концов, закончилось ее арестом 21 марта 1649 года и заключением в Тауэр, где она пробыла до 25 сентября 1650. После освобождения она прожила еще десять лет, но не играла заметной роли… Если с Люси более или менее ясно, то с миледи де Винтер понятно далеко не все. Например, почему столько имен у этой роковой дамы? 21-я глава называется “Графиня Винтер”. Между тем, лорд Винтер представляет свою невестку, как Леди Кларик. Явственно прослеживается связь с “Мемуарами” Ларошфуко, из которых Дюма почерпнул историю с подвесками. Ведь Кларик - это переделанное на французский манер имя Карлайл. Леди Кларик упоминается и у Куртиля де Сандра - именно не ней собирался жениться Д’Артаньян. Кстати, “поселяет” свою героиню Дюма на Королевской площади, 6. Место, где в ту эпоху жили известные светские львицы. Сам писатель этот дом тоже неплохо знал. В нем в свое время обитали не менее популярные личности, например, Виктор Гюго. Миледи состояла в браке с младшим братом лорда Винтера. Имеется в виду, что он носил титул барона Шеффилда. Поэтому и она именуется в романе баронессой Шеффилд. Однако, и сам лорд Винтер представляется Д’Артаньяну бароном Шеффилдом. Получается, что и он, и его брат - оба являлись баронами, чего, согласно традициям английской аристократии, не могло быть ни при каких обстоятельствах. Впрочем, миледи в любом случае не имела права ни на один из этих титулов, так как еще ранее (также незаконно) стала женой графа де Ла Фер. И звалась она тогда Анной де Бейль. Имя Бейль Дюма взял от одной туреньской семьи, к которой принадлежала Жаклин, графиня де Море - давняя пассия Генриха IV. Впоследствии она вышла замуж за графа де Варда, которого писатель сделал одним из персонажей - любовником миледи де Винтер. Во второй части трилогии сын последней, Мордаунт, упоминает именно имя Анна де Бейль. Однако во время суда над миледи в Армантьере Атос перечисляет все ее имена, кроме Анны. В пьесе “Юность мушкетеров”, написанной Александром Дюма в 1849 году, он пытается задним числом объяснить имя Анна де Бейль (в пьесе - Брейль), как принадлежащее матери миледи.

«Дама с камелиями» – известный роман писателя Дюма-сына, лёгший в основу оперы «Травиата». Он повествует о любви парижской куртизанки к молодому и романтичному Арману Дювалю. Прототипом Маргариты Готье являлась возлюбленная Дюма Мари Дюплесси, которая в двадцать три года умерла от туберкулеза. Из-за болезни сильные запахи были для нее непереносимы; аромат роз или гиацинтов вызывал головокружение, поэтому она любила камелии, которые почти не пахнут.

Граф Монте-Кристо «Записки. Из архивов парижской полиции», — так назывался шеститомный труд Жака Пеше, служившего в парижской префектуре полиции, изданный в 1838 году. Одна из глав пятого тома — «Алмаз отмщения» поразила Дюма. История эта, писал он позже, походила на раковину, внутри которой скрывается жемчужина, бесформенная, необработанная, нуждающаяся в ювелире. В 1807 году жил в Париже молодой сапожник Франсуа Пико. У него появилась невеста Маргарет Виго, столь же красивая, как и богатая. За ней было приданое — в сто тысяч франков золотом. Однажды во время карнавала разодетый Пико заглянул в кабачок к приятелю Матье Лупиану. Здесь, подвыпив, он рассказал о своей удаче. Кабатчик оказался человеком завистливым, да к тому же тайно влюбленным в красавицу Маргарет. Он решил помешать женитьбе своего друга и, когда тот ушел, предложил свидетелям рассказа Пико (а их было трое, в том числе и Антуан Аллю, — имя, которое следует запомнить) подшутить над счастливым женихом. Как это сделать? Очень просто: написать полицейскому комиссару, что Франсуа Пико — английский агент и состоит в заговоре, цель которого вернуть на престол представителя свергнутой династии Бурбонов. Шутка, рожденная разгоряченным воображением карнавальных гуляк, обернулась трагедией. За три дня до свадьбы Пико арестовали. Причем усердный комиссар, не произведя следствия, поспешил дать делу ход и сообщил о заговорщике министру полиции. Надо ли удивляться, что участь бедного Пико была решена. Вместо свадьбы его запрятали в крепость Фенестрель в Пьемонте. Родители исчезнувшего Пико и его невеста были в отчаянии. Но все их попытки узнать, что стало с юношей, не дали никаких результатов. Пико бесследно исчез. Минуло семь долгих лет. За это время Наполеон был низложен. На троне вновь восседают Бурбоны. Для Пико это означает свободу. Измученного годами заключения, его выпускают на волю. Трудно было узнать в этом до времени состарившемся человеке некогда красивого парня. Темница наложила неизгладимый отпечаток на его внешний вид, сделала его мрачным, суровым, но одновременно и богатым. В крепости один итальянский священник, такой же арестант, как и Пико, завещал ему перед смертью все свое состояние: восемь миллионов франков, вложенных в движимое имущество, два миллиона в драгоценностях и на три миллиона золота. Сокровища эти были спрятаны в потайном месте, которое аббат открыл Пико. Первым делом, выйдя из тюрьмы, Пико завладевает богатством. А затем посвящает себя целиком выполнению задуманного плана: найти Маргарет и отомстить всем тем, кто был виновен в его аресте и помешал свадьбе. Под именем Жозефа Люше он объявляется в квартале, где некогда жил. Узнает, что прекрасная Маргарет два года его оплакивала, а потом вышла замуж за кабатчика Лупиана — главного, как ему сообщают, виновника несчастья Франсуа Пико. За это время его бывшая невеста стала матерью двоих детей, а ее муж превратился в богатого владельца одного из самых шикарных парижских ресторанов. Кто же остальные виновники карнавальной шутки? Ему советуют обратиться к Антуану Аллю, проживающему в Ниме. Переодевшись монахом, Пико появляется в Ниме и предстает перед владельцем жалкого трактира Аллю. Выдав себя за аббата Балдини — священника из крепости Фенестрель, он заявляет, что явился, чтобы выполнить последнюю волю несчастного Франсуа Пико — выяснить, кто же был повинен в аресте сапожника. При этих словах лжеаббат извлек на свет чудесный бриллиант. «Согласно воле Пико, — заявил он изумленному Аллю, — этот алмаз будет принадлежать вам, если назовете имена злодеев». Не раздумывая, трактирщик отвечает: «донес на него Лупиан. Ему помогали бакалейщик Шамбар и шляпочник Солари». Пико получил подтверждение виновности Лупиана и имена остальных врагов, вернулся в Париж и под именем Проспер нанялся официантом в ресторан Лупиана. Вскоре здесь он увидел не только бывшую невесту, но и обоих сообщников — Шамбара и Солари. Однажды вечером Шамбар не появился, как обычно, на партии домино, которую по обыкновению играл с Лупианом. Труп бакалейщика с кинжалом в груди нашли на мосту Искусств. На рукоятке было вырезано «номер первый». С тех пор несчастья так и посыпались на голову Лупиана. Его дочь от первого брака, шестнадцатилетнюю красавицу Терезу, совратил некий маркиз Корлано, обладатель солидного состояния. Чтобы предотвратить скандал, решили устроить немедленную свадьбу. Сделать это было тем более легко, что соблазнитель не возражал. Скандал разразился во время свадебного ужина. Новобрачный не явился к столу. Более того, он вообще исчез. А вскоре из Испании пришло письмо, из которого явствовало, что Корлано не маркиз, а беглый каторжник. Родители невесты вне себя от ужаса. Супругу Лупиана пришлось отправить в деревню — нервы ее оказались совсем расстроенными. К старым бедам прибавляются новые. Дотла сгорают дом и ресторан Лупиана. Что это — несчастный случай или загадочный поджог? Лупиан разорен. Но он и опозорен. Его шалопай сын втянут в компанию бездельников и попадается в краже: двадцать лет каторги — таков приговор суда. Неожиданно в мучениях умирает Солари. К его гробу кто-то прикрепляет записку со словами: «Номер второй». Катастрофа следует за катастрофой. В начале 1820 года от отчаяния умирает Маргарет. В этот самый момент официант Проспер нагло предлагает купить у Лупиана его дочь Терезу. Гордая красавица становится любовницей слуги. Лупиану начинает казаться, что он сходит с ума. Однажды вечером в саду перед ним вырастает фигура в черной маске. Таинственный незнакомец произносит: «Я Франсуа Пико, которого ты, Лупиан, засадил в 1807 году за решетку, и у которого похитил невесту. Я убил Шамбара и Солари, обесчестил твою дочь и опозорил сына, поджег твой дом и довел тем самым до могилы твою жену. Теперь настал твой черед — ты „номер третий“». Лупиан падает, пронзенный кинжалом. Месть свершилась. Пико остается бежать. Но кто-то хватает его, связывает и уносит. Придя в себя, он видит перед собой Антуана Аллю. Нимский трактирщик давно догадался, что под личиной монаха к нему явился Пико. Тогда он тайно приехал в Париж и все это время был как бы молчаливым соучастником мести сапожника. Теперь за свое молчание он потребовал половину состояния Пико. К удивлению Аллю, тот наотрез отказался. Ни побои, ни угрозы — ничто не могло сломить упорство бывшего узника Фенестреля. В припадке бешенства Аллю закалывает его. Убийца бежит в Англию. А еще через несколько лет Аллю, чувствуя приближение смерти, призывает католического священника. Он признается ему в совершенных злодеяниях и просит свою исповедь сделать достоянием французской полиции. Так документ попадает в архивы парижской полиции, где с ним и знакомится Жак Пеше. По существу, Дюма надлежит сделать художественное произведение из уголовной хроники. Под его пером сапожник Пико из кровожадного убийцы превратился в неумолимого мстителя...

---

Аббат Фариа Человек, известный во Франции как аббат Фариа, родился в Индии близ Гоа в 1756 году. Он был сыном Каэтано Виторино де Фариа и Розы Марии де Соуза. По отцовской линии происходил из рода индийского брамина Анту Синай, который в конце XVI века перешел в христианство. Когда мальчику, которого нарекли именем Хосе Кустодио Фариа, исполнилось пятнадцать лет, отец отправился с ним в Лиссабон, а затем в Рим, где получил звание доктора, а сына пристроил в ватиканский Коллеж Пропаганды. В 1780 году Хосе закончил курс теологии. В Лиссабоне, куда он не преминул вернуться, ему представилась блестящая возможность для карьеры. Его назначили проповедником в королевскую церковь. Произошло это не без помощи отца, который к тому времени стал исповедником королевы. Но вот наступает 1788 год. И неожиданно отец и сын Фариа спешно покидают Португалию. Что побудило их к бегству? Оба они оказались участниками заговора, возникшего в Гоа в 1787 году. Заговорщики — семнадцать священников — организовали в тот год восстание против португальских иезуитов, имевших огромную власть в Гоа. По существу же это было выступление против гнета колонизаторов. Восставшие намеревались провозгласить Гоа республикой, которая управлялась бы народным советом. Однако восстание было подавлено, а его участники казнены. Такая же участь ожидала и обоих Фариа. Вот почему они не стали медлить, когда получили сведения о провале планов заговорщиков, и им удалось спастись бегством. Свои стопы отец и сын направили в Париж. Здесь молодой Хосе встретил революционный 1789 год. Его назначают командиром батальона санкюлотов. А несколько лет спустя пришлось покинуть столицу: ему не простили революционное прошлое. Тогда-то он и оказался на юге, в Марселе, где, как уверял позже, стал членом Медицинского общества! Впрочем подтверждений этому нет. Зато точно известно, что Фариа был профессором Марсельской академии, преподавал в местном лицее и даже поддержал однажды бунт учащихся, после чего его перевели в Ним на должность помощника преподавателя. А отсюда, арестованный наполеоновской полицией, он был доставлен в карете с железными решетками снова в Марсель, где и состоялся суд. Его обвинили в том, что он будто бы является последователем организатора движения «равных» Гракха Бабефа, готовившего восстание бедноты. Столь опасного преступника поместили в замок Иф. Хосе Фариа угодил сюда, в мрачные казематы. Сколько лет томился он в крепости, точно неизвестно. Освободили его после того, как был низвергнут Наполеон. Хосе получил возможность вернуться в Париж. И вот он уже в столице, где на улице Клиши в доме номер 49 открывается так называемый зал магнетизма. Фариа становится последователем австрийского врача Месмера, открывшего особое состояние человеческого организма и названное им искусственным сомнамбулизмом. Аббат, вспомнив о своих предках браминах, пытался использовать гипноз как средство лечения. В доме на улице Клиши отбоя не было от посетителей, в основном женского пола. Одних приводила сюда надежда на исцеление от недуга; других — возможность себя показать и мир посмотреть; третьих — просто любопытство. Странная личность аббата, высокий рост и бронзовая кожа, репутация чудодея и врачевателя немало способствовали успеху его предприятия. Очень скоро опыты убедили его в том, что нет ничего сверхъестественного в так называемом сомнамбулизме. Он не прибегал к «магнетическим пассам», не пользовался ни прикосновениями, ни взглядом. Словно маг из восточной сказки, аббат вызывал «магнетические явления» простым словом «спите!». Произносил он его повелительным тоном, предлагая пациенту закрыть глаза и сосредоточиться на сне. Свои опыты он сопровождал разъяснениями. «Не в магнетизере тайна магнетического состояния, а в магнетизируемом — в его воображении, — настаивал он. — Верь и надейся, если хочешь подвергнуться внушению». За четверть века до английского врача Джеймса Бреда он пытался проникнуть в природу гипнотических состояний. Для него не было ничего сверхъестественного в гипнотизме. Тайна его — внушение. Никаких особых сил, свойственных гипнотизерам, не существует. Фариа впервые заговорил об одинаковой природе сна сомнамбулического и обыкновенного. Об опытах «бронзового аббата» говорила вся столица. Популярность потомка браминов росла день ото дня. Публику привлекали, однако, не теоретические изложения идей аббата, а сами гипнотические сеансы. Церковники с яростью и хулой обрушились на экспериментатора. Хотя Фариа был человеком верующим, он, не колеблясь, встретил нападки теологов, утверждавших, что магнетизм — результат действия флюидов адского происхождения. И все же церковники победили. Их проклятия и наветы заставили клиентов и любопытных забыть дорогу в дом на улице Клиши. Маг и волшебник был вскоре всеми покинут. Без пенсии, сраженный превратностями судьбы, оставленный теми, кто еще недавно ему поклонялся, он оказался в нищете. Чтобы не умереть с голоду, пришлось принять скромный приход. Тогда-то он и написал свою книгу «О причине ясного сна, или исследование природы человека, написанное аббатом Фариа, брамином, доктором теологии». Умер он в нищете в 1819 году. Странная, таинственная личность… Именно такой персонаж и требовался для романа Дюма. Вывести человека хорошо известного в столице, но пользующегося, как, скажем, граф Сен-Жермен или Калиостро, репутацией кудесника, о котором весь Париж гадал: кто же он на самом деле — индийский маг, ловкий шарлатан или талантливый ученый? Реальный Фариа, португальский прелат, превратился на страницах романа Дюма в итальянского аббата, человека широчайшей образованности, ученого и изобретателя, книжника и полиглота, борца за объединение Италии. Герой Дюма, как и аббат из полицейской хроники, — обладатель несметных сокровищ. Но если Пико, наследуя богатство, погибает, так и не раскрыв тайны клада, то Фариа, умирая в камере крепости Иф, завещает свои сокровища юному другу по заключению Эдмону Дантесу. Богатство становится орудием его мести...

Одним из прототипов Штирлица стал советский разведчик Рихард Зорге. Ещё один реальный прототип Штирлица — Вилли Леман, гауптштурмфюрер СС, сотрудник IV отдела РСХА (Гестапо). Немец, страстный игрок на скачках, он был завербован в 1936 году советской разведкой, сотрудник которой ссудил ему денег после проигрыша, а затем предложил поставлять секретные сведения за хорошую плату (по другой версии, Леман самостоятельно вышел на советскую разведку, руководствуясь идейными соображениями). Носил оперативный псевдоним «Брайтенбах». В РСХА занимался противодействием советскому промышленному шпионажу. По сообщению газеты «Вести», прототипом Штирлица был советский разведчик Исай Исаевич Боровой, живший в Германии с конца 1920-х годов, а позднее работавший в ведомстве Гиммлера. В 1944 году был арестован, после смерти Сталина был главным свидетелем обвинения на процессе по делу Берия.

У знаменитого Джеймса Бонда, агента 007, было несколько прототипов. Самый известный – это принц Нидерландов Бернард. Биография принца Бернарда, отца королевы Беатрикс, читается как захватывающий приключенческий роман. Именно обаятельный, всегда с иголочки одетый принц Бернард, друг Йена Флеминга, создателя Джеймса Бонда, был одним из прототипов образа знаменитого шпиона. В 1937 году Бернард женился на крон-принцессе Оранской, будущей королеве Юлиане. После захвата Нидерландов гитлеровской армией, королевская семья бежала в Лондон, где Бернард предложил свои услуги британской разведке. Британцы взяли принца на службу, однако приставили одного из своих агентов следить за немцем Бернардом. Этим агентом и был Йен Флеминг. Флеминг уже тогда вынашивал идею написать что-нибудь приключенческое, а принц Бернард больше всего восхищал его двумя своими привычками. Во-первых, тем, что он всегда заказывал «водку мартини», добавляя "Shaken , not stirred" («Взболтать, а не размешивать») - фирменная фраза Бонда. Флеминг даже спросил у Бернарда разрешения на использование этой цитаты. Вторая же привычка заключалась в том, что Бернард нередко представлялся «Бернард, принц Бернард» - это Флеминг также решил скопировать. Сейчас много фильмов о шпионе Бонде, Джеймсе Бонде, так что уж и непонятно, как он должен выглядеть на самом деле.

Нат Пинкертон Аллан Нат Пинкертон (1819-1884), известный американский детектив, был сыном ирландского полицейского. Переселившись в Америку, он работал бондарем. Только в возрасте тридцати одного года, раскрыв случившееся поблизости преступление, он решил стать сыщиком и основал Национальное детективное агентство Пинкертона. Девизом агентства были слова "Мы никогда не спим", а эмблемой - открытый глаз. И именно он стал одним из главных героев детективов в мягких обложках, дико популярных в начале двадцатого века. «Нат Пинкертон, король сыщиков» весьма мало походил на своего реального прототипа – по сути, он стал не более чем условной литературной фигурой.

Пожалуй, наиболее оригинальной фигурой был доктор Белл, заинтересовавший будущего писателя знаменитым дедуктивным методом. Белл призывал студентов пользоваться глазами и действовать мозгом. Он говорил, что нужно уметь по мельчайшим подробностям - по выражению лица, форме рук, блеску глаз, пятнам на одежде и обуви, - читать биографию и мысли. Доктор Белл был весьма проницательным. Его личность оставила глубокое впечатление в памяти Дойля. Он окончил университет, стал бакалавром медицины, занялся врачебной практикой, но образ доктора Белла не давал ему покоя. После нескольких не совсем удачных литературных попыток в 1887 году появляется на свет его повесть "Этюд в багровых тонах" - первое знакомство с Шерлоком Холмсом, а в 1890 году "Знак четырех" делает этого героя популярным. Врачебная деятельность не приносила ему особого материального достатка. Он с удовольствием переключается на литературу, которая приносит ему пусть и скромные, но постоянные гонорары. Рассказы о Шерлоке Холмсе со временем переросли в сагу о великом сыщике. Удивительная наблюдательность, сила разума и интуиция, а порой даже и мистическое прозрение были присущи самому Конан Дойлю. Он видел жизнь не так, как его современники. Мир для него представал в бесчисленных загадках. В решении этих загадок он был неукротим. Он ощущал жизнь как приключение, как ежедневную встречу с неизведанным и таинственным. Сага о Великом Сыщике - это и есть сама жизнь Конан Дойля. Однажды Дойль сказал: "Если Холмс и существует - это я сам и есть". А значит писатель Артур Конан Дойль может по праву считаться прототипом Великого сыщика Шерлока Холмса. Вам также стоит прочитать книгу - "Уотсон был женщиной" Рекс Стаут - довольно неожиданный поворот, если не брать к сведению разные серьезные продолжения и всякие любительские "фанфики".

В столице Литвы появился памятник врачу, ставшему прототипом доктора Айболита, сообщает ИТАР-ТАСС. Монумент установлен в центре Вильнюса, на том месте, где местный врач Цемах Шабад встретил девочку с кошкой на руках. У животного в языке торчал рыболовный крючок, который Шабад тут же ловко удалил пинцетом. Шабад, действительно, не раз врачевал четвероногих питомцев вильнюсской детворы, хотя был обычным "человеческим" доктором. Дважды, еще до Первой мировой войны, во время приездов в Вильнюс, в его доме останавливался Корней Чуковский. Писатель сам рассказывал, что Шабад стал для него прототипом доктора Айболита. Цемах Шабад (1864-1935 гг. ) был не только известным медиком, но и крупным общественным деятелем, сенатором Польши (в межвоенные годы Виленский край входил в состав Польши). Некролог о его кончине в 1935 году был подписан почти полусотней общественных организаций. Имеет место и иная версия о том, что, кроме Тимофея Осиповича Шабада, существует ещё один прототип доктора Айболита. Якобы это переведённый и доработанный доктор Дулиттл из книги английского инженера Гью Лофтинга. Находясь на фронте во время Первой мировой войны, он придумал прозаическую сказку для детей о докторе Дулиттле, умевшем лечить разных животных, общаться с ними и воевать со своими врагами - злыми пиратами. История доктора Дулиттла появилась в 1920 году и через пару месяцев после публикации стала настоящим бестселлером. Корней Иванович Чуковский, свободно владевший английским языком, возможно, переработал сказку Лофтинга и написал книгу по мотивам "Истории доктора Дулитла", которую назвал "Доктор Айболит". Затем родилась поэма с тем же названием. Чуковский обогатил свой пересказ с английского новыми реалиями и дал герою имя, звучащее как призыв к спасению. Именно в те времена, когда писался "Айболит", миссионер и врач Швейцер самоотверженно лечил в Африке страждущих бедняков, обитателей джунглей. А глядя на тех же зверей, что и в "Айболите", он пережил удивительное чувство уважения ко всему живому (оно есть и в сказке Чуковского), входящее мало-помалу в основу экологического воспитания во всем мире. Так ли это? Доподлинно неизвестно, но высказывания Корнея Чуковского, которыми мы располагаем, свидетельствуют об одном прототипе - докторе Цемахе Шабаде. Праправнук доктора Георгий Шабад написал: "Быть прототипом Айболита приятно, но Айболит - это персонаж Чуковского, он и принадлежит Чуковскому. А нам принадлежит память о Цемахе Шабаде". Автор памятника, скульптор Ромас Квинтас, замечает, что имя Айболита сегодня в Литве известно гораздо большему количеству людей, чем имя самого доктора Цемаха Шабада - прототипа памятника.

Даже те, кто никогда не читал знаменитую книгу Даниеля Дефо, знают, кто такой Робинзон Крузо — это имя давно стало нарицательным. А между тем, у Робинзона был прототип, который на самом деле провел несколько лет на необитаемом острове. Звали этого человека Александр Селькирк. Селькирк появился на свет в 1676 году в шотландском городке Ларго. Отец его был башмачником, и мальчик провел свое детство в мастерской, играя обрезками кожи и кусочками дратвы. Ремесло башмачника казалось ему неимоверно скучным — ведь Ларго расположен на берегу моря, и местными героями были моряки, часто собиравшиеся в таверне "Красный лев", стоявшей неподалеку от дома Селькирков. Когда мальчик подрос, он часто убегал в таверну, где заслушивался рассказами бывалых морских волков — о дальних странах, штормах, небывалых приключениях... В 18 лет Александр сообщил отцу, что не собирается продолжать его дело, а хочет стать моряком. Он устроился матросом на судно, отправляющееся в Африку. И приключения не заставили себя ждать — на корабль напали пираты. Молодой матрос попал в плен и был продан в рабство. Это достаточно темная полоса в жизни Селькирка — по-видимому, он сам занимался пиратством, потому что спустя несколько лет он вернулся домой — с золотой серьгой в ухе, в роскошных одеждах и при деньгах. Но дома ему не сиделось, и Александр искал себе судно, на котором можно опять уйти в море. В 1703 году он прочел в газете, что знаменитый капитан Уильям Дампир собирается плыть на нескольких судах в Вест-Индию за золотом. Селькирк тут же отправился к мореплавателю и был принят боцманом на 16-пушечную галеру «Сэнкпор». Поначалу плавание проходило без особых приключений, если не считать смерти капитана судна. Дампир назначил нового капитана — Томаса Стредлинга, отличавшегося тяжелым характером и невзлюбившего Селькирка с самого начала. Став капитаном, он придирался к боцману, и между ними часто вспыхивали тяжелые ссоры. В 1704 году корабль достиг архипелага Хуан-Фернандес, расположенного в 700 километрах от Чилийского побережья. Здесь Дампир рассчитывал пополнить запасы пресной воды. Отношения между Селькирком и Стредлингом к тому времени были испорчены окончательно. Неизвестно почему — по своей воле или приказу капитана — Селькирк был высажен на один из островов архипелага. В судовом журнале было записано, что Александр Селькирк по собственному желанию покинул корабль, но как это было на самом деле — никто не знает. Так или иначе, но Селькирк получил шлюпку, запасы еды, ружье, порох и пули, табак, топор, нож и котел и даже Библию и отправился на небольшой необитаемый остров Мас-а-Тьерра. В эти широты часто заходили корабли, что давало шотландцу надежду вернуться домой в ближайшем времени. Он высадился на острове и начал обустройство своей новой жизни — в полном одиночестве. Оказалось, что на Мас-а-Тьерре обитает множество диких коз, и пока у Селькирка есть пули и порох, голодная смерть ему не грозит. Но корабли все не появлялись, и тогда моряку пришлось задуматься о будущем — вдруг спасительное судно так и не подойдет к архипелагу. Селькирк начал исследовать свой остров более тщательно. Выяснилось, что его размеры — 20 километров в длину и 5 в ширину. Остров покрывала густая растительность, в которой обитали разные птицы и мелкая живность. На берегу водились тюлени и черепахи. В море имелась различная рыба и лангусты. Голод Селькирку не грозил, но его начало мучить одиночество. Появился страх, что судно никогда не придет, и он обречен провести здесь всю свою жизнь. Все чаще Селькирк жалел, что не сумел поладить с капитаном и потому оказался здесь... Впрочем, моряк не знал, что «Сэнкпор» вскоре после того, как он его покинул, потерпел крушение, и команда погибла. Селькирк каждый день взбирался на самую высокую гору острова и часами всматривался в безжизненный горизонт. Но судно все не появлялось, и моряк начал заниматься другими делами. Он построил две хижины из бревен и листьев и тщательно оборудовал их. В одной из хижин он спал и отдыхал, а вторая служила ему кухней. Шло время, быт постепенно налаживался, но таяли запасы пороха и, кроме того, износилась одежда. Тогда Селькирк при помощи ржавого гвоздя сшил себе одежду из козьих шкур. Посуду Селькирк делал себе из кокосовых орехов, мастерил из дерева полочки и сундуки, в которых хранил свою утварь. Огонь он научился добывать трением, но с мясом начались проблемы — порох закончился, и убивать коз стало невозможно. Селькирк пробовал ловить их голыми руками, но козы бегали быстрее. Однажды во время охоты, пытаясь поймать козу, моряк сорвался в пропасть и трое суток пролежал там без сознания. После этого шотландец стал подрезать у козлят сухожилия ног, отчего те утрачивали резвость и становились более доступными для безоружного охотника. Настоящим бедствием для него стали крысы, которые во множестве развелись на острове. Они сновали по хижине, грызли все, что могли. К счастью, на острове водились одичавшие кошки, попавшие на него с кораблей. Селькирк начал приручать этих диких животных, что у него успешно получалось. Постепенно моряк привык к своему положению. Здоровый климат и каждодневный труд укрепили его силы и здоровье. Он уже не испытывал тех мук одиночества, которые одолевали его в начале пребывания на острове. Прошло более четырех лет, и в начале 1709 года одиночество Селькирка наконец было нарушено. 31 января он увидел парус на горизонте — к острову приближался корабль. От него отчалила шлюпка с матросами, которые начали деловито грести прямо к острову. Это были первые люди, которых видел Селькирк после стольких лет. Матросы были ошеломлены, встретив на диком берегу человека, заросшего волосами, одетого в козьи шкуры, который не мог сказать ни слова, а только мычал — Селькирк почти разучился говорить. Его забрали на борт корабля — британского судна «Дьюк». Только спустя несколько дней шотландец смог рассказать, кто он такой и что с ним произошло. 14 февраля судно снялось с якоря и отправилось в путь — «Дьюк» совершал длительный и опасный рейд по семи морям. Поэтому сразу отправиться домой Селькирку не довелось — на «Дьюке» ему пришлось обойти вокруг света. И только спустя тридцать три месяца, 14 октября 1711 года, он вернулся в Англию, став к этому времени капитаном захваченного во время похода парусника «Инкриз». Когда лондонцы узнали о похождениях их земляка, Селькирк стал популярной личностью английской столицы. Но немногословный, не умевший красочно и ярко рассказывать о пережитом, он быстро наскучил публике. Тогда он уехал в свой родной Ларго. Встретили его здесь поначалу радушно. Потом отношение к нему изменилось. Пребывание на острове не прошло бесследно: мрачный вид и угрюмый взгляд Селькирка отпугивали людей, молчаливость и замкнутость раздражали. Спустя несколько лет Селькирк вернулся на флот, стал лейтенантом на службе его величества короля Великобритании. Ему поручили командовать кораблем «Уэймаус». Во время очередного плавания к берегам Западной Африки в 1720 году Селькирк умер от тропической лихорадки и был похоронен с воинскими почестями. Остров, на котором моряк прожил несколько лет, сейчас называется островом Робинзона. А соседний с ним остров носит имя Александра Селькирка. Интересно, что совсем недавно, в 2008 году, на острове Робинзона учеными британского Общества постсредневековой археологии было впервые обнаружено место стоянки Александра Селькирка — остатки двух хижин и наблюдательный пункт, стоя на котором, он смотрел на море в надежде увидеть парус...

Есть в Иерусалиме площадь имени Гасана Абдуррахмана ибн-Хоттаба. Эта площадь расположена сразу за Яффскими воротами Старого города в Иерусалиме. Только тут получился исторически-литературный казус. Лагин, когда писал своего "Старика Хоттабыча", дал джинну имя реально существовавшего арабского средневекового полководца и общественного деятеля. То есть не Гассан Абдуррахман, а Омар Йусуф ибн-Хоттаб, но это все равно. Местное население недоумевает, отчего у филологически образованных россиян название площади вызывает гомерический хохот. У Лагина реальным именным прототипом джинна был именно Омар (Умар) ибн-Хоттаб (или Хаттаб). Гассан (или, вернее, как положено говорить на арабском, Хасан), сварливый братец старика Хоттабыча, в прототипной реальности никогда не существовал и был выведен автором, чтобы оттенить личность перевоспитавшегося джинна. Второе имя Омара-Умара - Абдуррахман - встречается в исторических источниках. А главное, в романе имеет место полная историческая путаница. В первую очередь, сказано, что обоих Хоттабычей заколдовал и рассовал по бутылкам Сулейман ибн Дауд (как говорится, мир с ними обоими!). Сулейман ибн Дауд - это арабский перевод имени Соломона, сына Давидова, того самого Соломона Мудрого, древнееврейского царя, построившего знаменитый Иерусалимский храм. Царь Соломон жил в 10-м веке до н.э., в то время как Хоттабыч изображает из себя, по идее, мусульманина, т.е. представителя мифологии той религии, которая возникла лишь в 7-м веке н.э. В книгах Лагина вообще много забавных головоломок и зашифрованных историко-лингвистических парадоксов. В романе "Патент АВ" (за который Сталин наградил автора премией своего имени), изданном в глубоко советское время и поданном литературной критикой как памфлет против звериного оскала капитализма и истинно верноподданическая вещь, встречаются имена и названия, ничего глазу и уху советского читателя не говорящие, но являющиеся ивритскими выражениями. Иврит был в то время, по сути, языком запрещенным, но цензура пропустила, потому что не доперла. Лагин обожал делать такие вещи, балансируя на грани официоза и любви к древнееврейскому языку, который изучал еще в детстве. А вот совсем интересный момент из "Старика Хоттабыча", который цензура проморгала тоже. "Вместо ответа Хоттабыч, кряхтя, приподнялся на ноги, вырвал из бороды тринадцать волосков, мелко их изорвал, выкрикнул какое-то странное слово "лехододиликраскало" и, обессиленный, опустился прямо на опилки, покрывающие арену." "Лехододиликраскало". Ведь это не что иное, как ашкеназское произношение начала еврейской субботней песни-молитвы "Леха доди ликрат кала", т.е. "Пошли, дружище, встречать невесту-субботу".

Боюсь, что не окажусь оригинальной в данной теме, а тем более, если напишу, что косвенным прототипом Грегори Хауса является Шерлок Холмс. Но на этом интересности только начинаются. В действительности у гениального сыщика был реальный прототип. Сам Артур Конан Дойл занимался медициной (принял он это решение под влиянием квартиранта, которого мать Артура взяла, чтобы сводить концы с концами). Конан Дойл обучался в Университете Эдинбурга, а одним из его преподавателей был доктор Джожеф Белл. Это отличный хирург, который также был неповторим в диагностике. При первом же осмотре и беседе с пациентом он не только определял болезнь, но и профессию, и характер больного. Конан Дойл был "секретарем-ассистентом" у Белла. Эта небольшая предыстория. Так как тема прототипа Хауса поднималась неоднократно, а от наблюдательного фанатского глаза не ускользнули такие моменты, как: - в пилотной серии первого сезона Хаус лечит пациентку по имени Ребекка Адлер. Помните Ирэн Адлер, которая вышла замуж и уехала, оставив Холмсу свою фотку? Доктор Ватсон - доктор Вилсон. Причем, интересный факт. Вы помните, как звали доктора Ватсона? А Вилсона? Да, Джеймс Вилсон. С Ватсоном сложнее, однако лично я очень хорошо помню нашу отечественную экранизацию Холмса, в которой жена называет Ватсона Джон. Однако в одной из повестей Конан Дойл именует Ватсона Джеймсом - ну а кто не заметил этого кадра с табличкой 221b? Вилсона специально поставили под номер дома. А еще гадали, заметим мы или нет - это сладкое слово - наркотики. Холмс частенько закидывался чем-нибудь во время безработицы, то есть, когда ему было скучно. Хаус же в течение всего сериала, вытаращив глаза, твердит о своей боли и о том, что викодин нужен ему для того, чтобы хоть как-то с ней справляться. Однако ест он вкусные пилюли и тогда, когда ему неинтересно, скучно и тоскливо. Собственно, этим все сказано. Хаус любит пианино, Холмс больше увлекался по скрипке. Серия 2х24 - человека, стреляющего в Хауса, звали Джек Мориарти. В одном из интервью Дэвид Шор подтвердил, что Холмс и Белл в действительности являются прототипами.

Считается, что самый ранний вариант «Золушки» придумали в Древнем Египте: пока прекрасная проститутка Фодорис купалась в реке, орёл украл её сандалию и унес фараону, который восхитился маленьким размером обуви и в итоге на блуднице женился. У итальянца Джамбаттиста Базиле, записавшего сборник народных легенд «Сказка сказок», все гораздо хуже. Его Золушка, точнее Зезолла, вовсе не та несчастная девочка, которую мы знаем по диснеевским мультикам и детским спектаклям. Терпеть унижения от мачехи ей не хотелось, поэтому она крышкой сундука сломала мачехе шею, взяв в сообщницы свою няню. Няня тут же подсуетилась и стала для девушки второй мачехой, вдобавок у нее оказалось шесть злобных дочерей, перебить всех девушке, конечно, не светило. Спас случай: однажды девушку увидел король и влюбился. Зезоллу быстро нашли слуги Его величества, но она сумела сбежать, обронив — нет, не хрустальную туфельку! — грубую пианеллу с подошвой из пробки, какие носили женщины Неаполя. Дальнейшая схема ясна: общенациональный розыск и свадьба. Так убийца мачехи стала королевой. Спустя 61 год после итальянской версии свою сказку выпустил Шарль Перро. Именно она стала основой для всех «ванильных» современных интерпретаций. Правда, в версии Перро девочке помогает не крестная, а мать-покойница: на ее могиле живет белая птичка, исполняющая желания. Братья Гримм тоже по-своему интерпретировали сюжет Золушки: по их мнению, вредные сестры бедной сиротки должны были получить по заслугам. Пытаясь втиснуться в заветную туфельку, одна из сестер отрубила себе палец, а вторая — пятку. Но жертва оказалась напрасной — принца предупредили голуби: Погляди-ка, посмотри, А башмачок-то весь в крови... Эти же летающие воины справедливости в итоге выклевали сестрам глаза — тут и сказочке конец.

Данило-мастер У Данилы-мастера из сказа «Каменный цветок» был реальный прототип – камнерез Данила Зверев. В его честь даже улица в Екатеринбурге названа. Хотя реальный Данила Зверев не ходил в Медную гору к Хозяйке и не работал с малахитом, но он открыл Павлу Бажову фантастический мир камней-самоцветов. Поэтому герой сказа Бажова получил имя Данило. А мастер на Урале – культурный герой, вроде богатыря для средней Руси. В образе мастера всегда складываются четыре составляющие. Во-первых, мастер исповедует культ знаний. Эту черту уральские мастера унаследовали от иностранных инженеров, что работали на заводах Урала. И Данило из сказа тоже хотел узнать тайну красоты камня. Во-вторых, мастер – труженик. Поклонение труду на Урале появилось от беглых раскольников. В диких краях они могли спастись только неистовым трудом и обожествили его. И Данило трудится не покладая рук. В-третьих, мастер не выдумывает ничего нового, но доводит до совершенства то, что уже имеется. Эта черта – от провинциальности Урала. И Данило пытается создать совершенное творение. Наконец, мастера связаны с язычеством. Такую связь они унаследовали от местных жителей, финно-угров. И Данило не молится, чтобы ему было откровение с неба, а за своей тайной идет к языческому божеству – Хозяйке Медной горы.

---

Олень Серебряное Копытце Этот сказочный олешек сошел с неба, а копыта у него персидские. Финно-угры считали, что солнце по небу несет на рогах Великий Лось. Шаман мог призвать Лося спуститься на землю, но земля была скверна для священного зверя. Поэтому под копыта Лосю подкладывали серебряные блюда, как изоляторы. На них сыпали дары – например, самоцветы. А серебряные блюда появились на Урале от торговцев из Азии и Ближнего Востока. Там воцарился ислам, запрещающий изображения людей и животных, и все блюда с гравировками торговцы-персы обменяли жителям Урала на пушнину. Шаманы и приспособили блюда для Великого Лося. Подобная посуда лежит в музее города Чердынь. На блюдах – нацарапанные ножами шаманов рисунки поверх гравировок. Русские опять же перетолковали эти местные поверья по-своему, и Великий Лось превратился в оленя, который ударом серебряного копытца выбивает самоцветы.

---

Хозяйка Медной горы Эта Хозяйка, жившая в Медной горе, происходит от образа Богини-матери. Богиня, по преданиям финно-угров, жила в горе, и там у нее было дерево, на котором висели души не рожденных еще людей, зверей и птиц. Богиня в русских поверьях превратилась в Хозяйку, а дерево – в Каменный цветок. А Медную гору сейчас срыли до основания, добывая камень малахит. На месте Медной горы в городе Полевском – грустный котлован.

Был ли у Незнайки прототип? На самом деле — был ли прототип у Незнайки? Был! Вернее, были. От вполне реальных до вполне сказочных. Поговаривают, например, что Незнайка буквально срисован с сына Н.Н. Носова — Петра. И волосы у него были вьющиеся, непослушные. И по характеру он — непоседа. При своём небольшом росте Пётр в детстве прекрасно играл в волейбол и баскетбол, потому что был прыгучий как мячик. Так что кое-что Незнайка мог позаимствовать и у Петра Николаевича. Хотя от своего создателя, самого Н.Н. Носова, герой тоже унаследовал некоторые черты. Вот, к примеру, коротышки не раз говорили, что Незнайка — мастер присочинить. Этот дар у него, несомненно, от Николая Николаевича.

Нет определенного вида животных, склонных усыновлять детей. Конечно, больше всего известно случаев, когда детей в свою стаю принимали волки. Множество детей-волков дала Индия. Видимо, оттого, что в такой бедной стране люди чаще оставляли детей в джунглях, на волю судьбе. Но прототипом индийского мальчика Маугли из книги Киплинга был маленький дикий француз. В 1797-м году он впервые показался людям. Позже его назовут Виктором из Аверона, и его история облетит весь мир. Мальчика-зверя ловили несколько раз, и он всегда сбегал от людей, пока не попал к естествоиспытателю Пьеру Бонатеру. Именно он написал отчет и исторические заметки о дикаре из Аверона, из которых мы знаем о повадках Виктора. Мальчик засыпал, как по режиму, с наступлением первых сумерек и просыпался с первыми лучами солнца. Он не мог понять, что видит в зеркале свое отражение, но любил смотреть на отражение в спокойной воде пруда. По ночам он зачарованно смотрел на луну. Его не интересовали сверстники, их игры и игрушки. Он равнодушно разжигал костер из полученных деревянных игрушек. И еще он не умел улыбаться. Кожа мальчика была не чувствительна к боли, он мог вытаскивать из огня голыми руками горящие поленья. Обоняние тоже было уникальным. Он совершенно не чувствовал некоторых запахов, даже если предмет подносили к самому его носу. Удивительный слух проверяли в экспериментах. Мальчик не вздрагивал, когда рядом с ним стреляли из пушки, но реагировал на очень слабые звуки, на звук шагов, легкий хруст ветки. Он не мог отличить звуки музыки и даже человеческий голос от других звуков. Вообще, человеческие отношения давались ему с трудом. Он так и не научился говорить, даже обезьяна лучше приспосабливается к обществу людей, чем это дитя человеческое. Поэтому он всегда пытался сбежать на волю, обратно в лес. Удивительно, как легко он мог там выжить. Известно, что он даже в холодные зимы ночевал голым. Мальчик был мало восприимчив к холоду и мог прокормить себя сам. Тем удивительней был вывод парижского психиатра Пинеля, который сделал вывод, что мальчик умственно отсталый и нуждается в лечении. Разве больной ребенок может выжить там, где не выживет и здоровый взрослый? Мнение психиатра опроверг молодой в то время, но уже известный Жан-Марк Итар, которому было всего 25 лет, но он уже был главным врачом в Императорском институте глухонемых в Париже. С 1800-го года он пытался помочь «лягушонку» вернуться в человеческий образ. Итар отверг идею неполноценности мальчика, хотя этот Маугли так и не научился разговаривать. Но он мог делать любую работу по дому, особенно ему нравилось рубить дрова. Он постепенно превращался из животного в человека, и однажды Виктор сам сделал карандашницу. А, как мы знаем, именно творчество отличает человека от животного. О Викторе заботились до конца его дней. Он жил в пристройке к институту глухонемых. Его спонсировала некая мадам Гири. Он так и не смог слиться с обществом людей, не создал семью. Так что легенда о волчице, что вырастила двух младенцев Ромула и Рема, основавших впоследствии Рим – просто красивая сказка. Как и история галантного Тарзана, так как дети с синдромом Маугли, к сожалению, не способны адаптироваться в обществе людей. Если ребенок провел в обществе животного 5-6 лет, то, скорее всего, уже никогда не освоит человеческого языка, не поймет человеческих отношений. Он навсегда останется потерянным связующим звеном между миром животных и царством людей.

Вопрос, был ли у Дон Кихота реальный прототип, интересовал ещё современников Сервантеса. Сам автор и герои рыцарских романов в той или иной мере являются прообразами Дон Кихота. В XVIII веке английский писатель Даниэль Дефо, создатель «Робинзона Крузо», считал, что в образе Дон Кихота Сервантес запечатлел злополучного командующего Непобедимой армадой, посланной покорить Англию и потерпевшей полное фиаско — герцога Медину-Сидония. Есть и другие версии. Современные исследователи полагают, что существовал непосредственный прототип — родственник жены Сервантеса Алонсо Кихада, житель Эскивиаса, о котором было известно, что он являлся страстным поклонником рыцарских романов и впоследствии стал августинским монахом. В целом же образ Дон Кихота настолько сложен, противоречив, рельефен, что можно с уверенностью считать его собирательным. Рукопись первой части «Дон Кихота» Сервантес передал печатнику летом 1604-го года. Книга 57-летнего автора вышла в Мадриде в январе 1605 года примерным тиражом 1500-1750 экземпляров. Издание книги взял на себя книгопродавец Франсиско де Роблес. Не слишком веря в успех романа у читателей, он выпустил его в свет на бумаге весьма невысокого качества; книга была набрана со множеством типографских ошибок и опечаток старым сбитым шрифтом. До наших дней дошло только восемь экземпляров первого издания. Это объясняется тем, что значительная часть тиража была отправлена испанскими книготорговцами в Америку. Успех книги был колоссальным. В первый же год вышло шесть тиражей. Рассказывают такой случай: однажды испанский король Филипп III увидел с балкона дворца студента, читавшего на ходу книгу и громко смеявшегося. Король предположил, что студент либо сошёл с ума, либо читает «Дон Кихота». Придворные поспешили выяснить это и удостоверились, что студент действительно читал роман Сервантеса.

^{На фото: Стелла Патрик Кэмпбелл, первая в Англии исполнительница роли Элизы} Дороти Дин (Дени), настоящее имя которой было Ада Алиса Пуллен — английская театральная актриса и модель художника Фредерика Лейтона. До сих пор Дин считается безупречной красавицей с классическим лицом и фигурой. Она была вероятным прототипом для персонажа Элизы Дулитл в пьесе Бернарда Шоу "Пигмалион" (1912) и более поздней музыкальной адаптации "Моя прекрасная леди" (1956). Дин родилась в Лондоне. Ее отец оставил семью, и когда ее мать умерла в 1881 году, она осталась с тремя младшими сестрами. В то время большинство женщин в ее положении были вынуждены заниматься проституцией, чтобы выжить. К счастью для Дин, она встретила Фредерика Лейтона (впоследствии лорда Лейтона), одного из самых известных художников той эпохи. Он был почти на 30 лет старше, и пленен ее красотой.